На прошлой неделе, была попытка наезда совершенно не понятных мне ребят,толи бандитов,толи с какой-то конторы, которых пришлось учить манерам. Сегодня вот это пузатое пришло, не знаю, как назвать,и требует (между прочим именем закона), следовать за ним, чтобы под конвоем мчаться в неизвестном направление в какой-то центр. Вот только никуда я с ним ехать не собираюсь. Мутный он какой-то…

В прошлый вторник, принимая пациентов, а накопилось их немало, пока мы с Серёгой в очередной раз мотались по стране, я как раз занимался мальчиком десяти лет. У пацана, после перелома ноги неправильно срослась кость. В общем-то, ничего сложного, вот толькo когда я начал им заниматься, во дворе, под окнами послышался голос Ермолаича, уговаривающего кого-то не лезть в дом, а встать в очередь наравне со всеми. Звук удара я не расслышал, но по испуганным и возмущенным женским крикам догадался, что происходит что-то из ряда вон выходящее. лопнула входная дверь. Судя по звуку шагов, в дом зашли несколько человек.

– Подождите меня, пожалуйста, – сказал я испугавшейся женщине – матери мальчика,и, подмигнув мальцу, вышел из комнаты.

В прихожей стояли трое. дин из них пожилой мужчина в цивильном прикиде: дубленка, костюм, белоснежная рубашка, галстук, черные лакированные туфли – всё безупречно. На лице такое высокомерие и властность, что сразу становиться ясно, что он как минимум пуп земли, снизошедший до нас – простых смертных. Ему бы на Эйнал смотаться, эльфам курс лекций прочитать, а то им до него далеко. Двое других молодые, рангом явно поменьше, хотя упакованы тоже неплохо.

– Ты что ли целитель? – лениво процедил один из молодых,тот, что пониже, – Выгоняй всех в шею, будешь с этогo дня работать с теми, кого тебе только от нас привезут.

В это время второй из молодых, не спрашивая разрешения, по–хозяйски прошёл в кoмнату, где остались мальчик с матерью.

– А ты чего расселась, корова, – раздался его голос, - быстро выметайся и щенка своего забирай!

Женщина торопливо схватил верхнюю одежду, увела сына опирающегося на костыль подальше от страшных людей.

Вот, уроды! Я мгновенно закипел. Ненавижу таких вот хозяев жизни, обнаглевших от вседозволенности и упивающихся своей властью. Для них простых людей не существует, есть только они - остальные быдло, обслуживающий персонал, не более.

Я молча раздвинул их в стороны, отрывая доступ к двери, помогая мальчику,и вышел на улицу, услыхав в спину, перед тем, как дверь закрылась:

– Куда пошёл, я с тобой…

– Подождите немного на улице, я скоро освобожусь, - заверил я мать мальчика и огляделся, привлеченный женскими причитаниями.

Во дворе сердобольные женщины суетились, возле сидящего на снегу деда, утирающего кровь, текущую из разбитого носа. Слетевшая с головы Ермолаича ушанка валялась в сугробе.

Пoдойдя, сажусь на корточки перед стариком. н поднял на меня глаза, и я вижу в них слёзы обиды и удивления.

– Как же так-то, Лёша, – прошептал он, – до седин дожил. Неужели я не заслужил к себе хоть каплю уважения у людей?

Быстро накладываю на него плетение, что сразу oстановило крoвь и убрало все последствия удара. Теперь физически старик был в порядке.

«М-да, жаль, что нет заклинания, чтобы исцелять души!»

– Прости дед, - повинился я перед ним, - не доглядел. А уважение людское ты давно заслужил, поверь мне. Просто это нелюди, а с ними по-другому надо!

Я вывел Ермалаича за калитку и посадил на лавку.

– Покури пока, - внутри всё кипело и клокотало от бешенства, – я сейчас!

Выгнав народ за забор на улицу, ни к чему им видеть то, что сейчас произойдёт, запираю калитку и иду в дом. Меня потряхивает так, что ладони непроизвольно сжимаются в кулаки.

«Бить буду аккуратно, но сильно!» - шиза отлично чувствует мой настрой.

Троица стояла на крыльце, хмуро наблюдая за моим приближением.

– Ты куда ушёл? Тебя кто-то отпускал?
– презрительно бросил старший.

– Ктo ударил старика?

– Да я смотрю, ты совсем охренел…

Ну, всё - капец, достали, уроды!

– Значит, ответите вместе, – пожимаю плечами и ударом сырой силы сбиваю всю троицу с крыльца.

«Страйк!»

Ломая перила,троица кувыркается по неглубокому снегу. Расход маны очень сильный, но плетения я не использую, иначе прoсто убью кого-нибудь из них – состояние у меня соответствующее.

– Ты мне руку сломал! – подвывая от боли, баюкает вывернутую конечность, сидя на пятой точке молодой хозяин жизни, - Ты покойник, сука!

Удар сырой силы подбрасывает его в воздух, закидывая в припорошенные снегом кусты одичавшего крыжовника. Крики сразу прекращаются.

Этот готов – отмечаю про себя, – лежит без движения и без сознания.

«И без совести! Но её он до нас, где-то в другом месте потерял!»

Поворачиваюсь к двум оставшимся, тяжело поднимающимся на ноги. Молодой суетливо отряхивает дубленку и костюм начальника, с которого вся спесь слетела вместе с шапкой, а в глаза поселился страх и непонимание происходящего.