Конец!

Выходит, они всё врали, все эти знатоки потустороннего! Насчет взлететь над телом или его ошметками, которые вряд ли покажут в новостях... И насчет безучастного разглядывания прежней себя и окружающих или их ошметков... И насчет тоннеля и света в его конце. Какой, к черту, тоннель, когда она... Падает!

И такой пакостно-восторженный голос, уносясь куда-то вверх, стремительно затихая и снижая тональность до баса, продолжил загробно вещать: «Следующая станция — Ту-у-у...»

Стоп! Что это еще за «Ту-у-у»? И куда можно падать в многокилометровой толще земной коры, в самой верхушке которой метростроевцы годами едва-едва выгрызают узкие тоннели взрывчаткой и всякими бурами? — пронеслось в ее голове. – Получается, и здесь наврали – о твердом нутре родной планеты?!

Но Иринка падала. И это, по всему, действительно выходила даже не драма, а настоящая трагедия!

Кажется, прошла целая вечность. Это что... космос?! Звезды? Или это искры полетели из выпученных глаз? – Иринка попыталась зажмуриться, но тело не слушалось, даже веки... Она только и могла, что слегка вращать глазными яблоками. Но ведь тело было на месте! Эти покалывания в пальцах рук и ног, будто затекших после бесконечно долгой неподвижной позы...

Откуда-то сверху, — должно быть, Иринка успела перевернуться в пустоте, -- с бешеной скоростью начала расти планета, красивая, серебристо-голубая... Не Земля, точно! Незнакомые очертания континентов, вернее, одного – странной формы, похож на огромные крылья бабочки, разложенные под небольшим углом к экватору с небольшой перемычкой посередине... Да, виды не оставляли сомнений в чуждости мира. И закатное солнце (или это восход?), огненным кольцом охватившее крутые бока планеты, все же как-будто белее... И целых две луны! Вокруг Иринки появилось свечение – атмосфера... Если падать с такой скоростью, то от Иринки не останется и мокрого места... Но страха почему-то совсем не осталось... Все чувства усохли, ушли куда-то. И вообще, как я дышу? – подумала вдруг она, но тут же забыла эту глупую и ненужную мысль.

А потом Иринку в одно мгновение поглотили бесконечно густые белые облака, вместе с вращающейся планетой стремительно убегавшие в ночную тьму.

Ми-ха насилу вырвался из черного и тягучего сна, в котором не было ничего приятного, и приподнялся на локте. На столе вибрировал умник. Ми-ха на автомате накрыл его широкой ладонью, ориентируясь в темноте по звуку и слабому отсвету экрана, но тут же, зашипев, отдернул руку. Умник молчал, а светил и вибрировал, точнее, подпрыгивал как ужаленный, амулет. Вдобавок он раскалился почти добела. Сэд, баба! — подумал Ми-ха и потянул к себе талисман за цепочку. — Не люблю убивать баб, пусть даже нелюдей.

Которую ночь он спал, не раздеваясь, только скидывал осточертевший амулет. Потому, рывком встав с продавленного дивана, Ми-ха лишь стащил со стола тяжелую от начинки нательную переноску собственного изобретения, продел руки в лямки и на ходу застегнул ее на груди. Накинув жесткую клепанную кожанку, он, не включая нигде свет, проверил на ощупь наличие увесистых колких ма-слят в левом кармане, прочей нужной мелочи — в правом, затем, бесшумно ступая, шагнул из своей съемной дыры в гулкий бесконечный коридор на сто восьмом этаже высотки на окраине Полиса и тихонько прикрыл дверь.

Выходя, он мельком взглянул на розовые огоньки часов на плите – три ночи. По ночам падают самые отпетые и упорные на «не хочу умирать». Зато намного меньше зевак, рискующих схлопотать ма-слят или подручный предмет, не сильно уступающий им по скорости. Ми-ха недобро усмехнулся, вспомнив свист того рваного болта в сумраке продмарка, едва не стоившего ему всего.

Держать свою тачку в Полисе было накладно. Особенно, не имея постоянного и приличного заработка. Тем более — со статусом «воска». Поэтому Ми-ха всегда брал такси. И теперь он ткнул вызов такси на умнике, владелец которого и не подозревал, что его личным кодом пользуется кто-то еще. Главное – менять коды лохов почаще и не светить особо тратами...

— Куда едем, бро? — спросил робот-водитель, по внешнему виду Ми-хи определив представителя молодежной тусовки, склонного к неформальному стилю общения. Ми-ха усмехнулся. Пусть будет так — на то и расчет.

— Давай в Центр пока, а там видно будет...

— Куда в Центр, бро?

Ми-ха понял, что недоделанный «психолог» с туповатыми нейромозгами не отстанет, пока не скажешь точный адрес. К Сэду! — выругался он про себя. Амулет не путеводитель, адрес не сообщает, только направление, и то на глазок...

– Давай на Бульвар Иос, сто сто пять.

Такси бесшумно взлетело над мостовой и плавно понеслось по улице в полуметре над дорогой. Ми-ха откинулся на заднем сиденье и попытался заснуть. До Бульвара не менее получаса быстрой ночной езды, а он недоспал уже часов триста, наверное... И этот проклятый недосып совсем не помогает его главной проблеме в жизни на текущий момент.

Которая состояла в том, что он ничегошеньки не помнит из своего прошлого, кроме того, что полгода назад внезапно очнулся от сильного тычка на городской окраине, в сточной канаве, мокрый, грязный и чудовищной раной на затылке – только что мозги наружу не выдавило.