Крик резонировал в пустом зале и оказался очень громким. Он не был похож на голос человека, это был лязг металла по стеклу. Он был настолько резок, что птицы всполошились и затеяли громкую испуганную перебранку.

Когда мальчик очнулся, он почувствовал, что кто-то несет его на руках. Что-либо увидеть было невозможно. Человек, уносивший его, двигался в полной темноте. Прежде чем вновь потерять сознание, мальчик успел узнать шероховатые теплые руки, похожие на разогретый солнцем необработанный мрамор.

Было раннее утро, когда в двух милях от города пастух увидел неясную в дымке фигуру, идущую вдоль реки. Человек двигался с явным усилием

– то ли был пьян, то ли невероятно устал. Присмотревшись, пастух разглядел широкий плащ и косматую голову старика Мануэля. Он что-то нес на руках. Встреча была неожиданной. Мануэль никогда не забредал так далеко, и все в городе знали, как тяжело он ходит по лестницам.

А тут в такую рань, так далеко от города… Пастух догадался, что

Мануэль несет мальчика. В городе все знали о пропаже Мигеля, и пастух решил, что река выбросила тело на берег, а старик нашел его.

Он снял соломенную шляпу и приблизился к Мануэлю.

– Мальчик жив, – сказал тот. – Теперь все будет в порядке. Запрягай, нам нужно поскорее попасть город.

Несколько дней Мигель был в забытьи. Когда он приходил в себя, то видел руку, поившую его с ложечки бульоном, чувствовал запах материнских волос. В комнате стояла полутьма. Еще он постоянно ощущал идущее к нему целебное тепло. Это было тепло спасших его ладоней. И снова начинался бред.

Он лежал в том самом зале. Но было совсем светло. Свет шел от стен, от пола, и только сводчатый потолок зала был холоден и весь заляпан черными кляксами. Когда они начинали шевелиться, от них шло мучительное зловоние. Кляксы распадались и оказывались черными птицами. Они срывались с потолка и начинали снижаться, кружась по залу. По потолку метались тени. Он видел клювы и когти. Птицы садились на него, а он не мог пошевелиться. Они кололи и рвали его тело, они старались выклевать глаза, но промахивались и били в лоб, в щеки, в губы, расцарапывали когтями грудь. И когда казалось, что сейчас они разорвут его, он чувствовал, как приходит волна тепла и сметает черных птиц, свет в зале слабеет и утихает боль.

Когда Мигеля привезли в город, он был очень плох. В поднявшейся суматохе Мануэля забыли спросить, как он отыскал мальчика. Только мать встала из-за стола, за которым она так и сидела все трое суток, пока продолжались поиски. Она подошла к старику и поцеловала его в губы.

Мальчику обработали раны, наложили лубок на сломанную руку. Но он не приходил в себя. Мануэль сидел рядом. Мать подошла к нему и, не обращая внимания на врача и мужа, спросила:

– Что делать?

– Возьмите ребенка и отнесите ко мне. Я все время должен быть рядом.

А ты приходи перевязывать его и кормить. Верь мне, он не умрет.

Мальчика отнесли в дом на вершине горы и уложили на единственную постель. Много дней подряд Мануэль сидел рядом с больным и держал в своих ладонях его руки, прикасался ко лбу, гладил ушибы и ссадины. И болезнь постепенно отступала. В конце концов мальчик проснулся и полном сознании, как будто вынырнул со страшной глубины. Мануэль сидел в кресле у стены и смотрел на него.

– Здравствуй, странник, – сказал он и улыбнулся.

– Здравствуй, Мануэль.

– Скоро придут твои отец и мать. Они отнесут тебя домой. Ты поправишься, но тебе еще долго придется набираться сил. Когда ты почувствуешь себя здоровым, поднимись ко мне, нам нужно о многом поговорить, очень о многом.

– Как ты нашел меня? – спросил Мигель.

– И об этом тоже, – ответил старик. – Они думают, что ты едва не утонул, что река затянула тебя в грот под берегом и я там тебя случайно отыскал. Пусть думают так. Не надо никого разубеждать. Тем более что почти так и есть. А сейчас спи. У нас еще будет время.

И мальчик уснул. На это раз ему снилось фиолетовое небо, по которому летели большие белые птицы. Эта картина была прекрасной, но тревожной.

В городе довольно скоро забыли об этом происшествии. Хотя жители и были благодарны Мануэлю за спасение мальчика и отношение к нему на какое-то время перестало быть настороженным, он все равно оставался чужим. Луис никак не мог себе простить, что не он нашел мальчика, хотя, кажется, обошел всю реку и поднял каждый камешек. Как он мог не заметить! Он даже пришел к Мануэлю и просил его показать тот самый злосчастный грот. Мануэль сказал, что вряд ли он найдет его во второй раз. Луису оставалось только поблагодарить старика за чудесное спасение, поставить в городском соборе большую свечу