"Выжат, как лимон..."

– Благодарю вас, графиня, - склонил голову в поклоне, как равный с равной, эрцгерцог Австрийской империи.

– Граф!
– легкий намек на поклон, но Август большего и не ждал, его занимало другое.

"Все-таки граф!" - с удовлетворением отметил Август, который уж перед самим-то собой не собирался кривить душой. Титул ему был нужен и, как выяснилось, не из одного лишь принципа. Он возвращал Августу ощущение правильности бытия.

– Не стоит благодарности, ваша светлость, - сказал он вслух.
– Графиня сделала все, о чем мы договаривались. Я лишь ей ассистировал.

Август вежливо улыбнулся. Эрцгерцог посмотрел на него с интересом, но ничего не сказал. Кивнул и, молча попрощавшись, вышел из комнаты.

– Итак?
– Теа повернулась к фон Эгенбергу и вопросительно выгнула бровь. Сделала она это красиво, но главное, это вышло у нее настолько естественно, что об актерстве и речи быть не могло.

– Здесь все, - князь взял с секретера кожаную папку и передал ее Августу.
– Все, что я вам обещал. Восемьсот тысяч золотых флоринов в векселях банка Медичи и банка Риальто и ваши права на титул графа Сан-Северо, а также заверенный личной подписью императора и большой государственной печатью указ о воссоздании титула и герба.

Август принял папку и вежливо поклонился:

– Благодарю вас, ваше сиятельство!

Он даже не подумал о том, чтобы открыть папку и просмотреть ее содержимое. Не тот случай, чтобы не поверить на слово. Князь, как никто другой знал, что с темными колдунами лучше не связываться. Тем более, что он дал слово чести, и на этот раз, если что, спросят уже не с эрцгерцога, а с него самого.

– Каковы ваши планы?
– вежливо поинтересовался князь.
– Останетесь в Вене? Надолго?

– Ненадолго, - покачала головой Теа.
– Мы ведь можем?..

– Ну, разумеется, - чуть развел руки в стороны фон Эггенберг, лишь намечая жест, но не исполняя его.
– Вы можете оставаться во дворце столько, сколько сочтете необходимым. И более того. От имени его императорского величества я имею честь пригласить вас на бал в Хофбурге, который состоится на следующей неделе, - с этими словами князь извлек из-за обшлага левого рукава конверт с приглашением и также передал его Августу.
– Полагаю, что в ближайшие дни вы также получите приглашение из канцелярии его императорского величества на личную аудиенцию.

– Это большая честь, - на этот раз Август не стал кланяться. В конце концов, князь всего лишь глава правительства, а не кронпринц. Тем более, не император. Впрочем, князь ничего такого и не ожидал. Передал приглашение и откланялся.

– Благодарю вас, князь, - обозначила улыбку Теа, но, когда князь наконец покинул комнату, повернулась к Августу:

– Помоги мне добраться до спальни... Ноги не держат...

Она наверняка упала бы на пол, - было видно, что силы оставили ее, - но Август этого не допустил. Удержал, взял на руки и понес в спальню...

3. Вена, третье ноября 1763 года

Теа не вставала с кровати три дня. Большую часть времени спала или дремала. С Августом почти не разговаривала: только редкие "да", "нет", "не хочу" и "оставьте меня в покое!" С остальными, - с местной горничной и своей камеристкой Маленькой Клод, доктором и волшебником-целителем, - не говорила вообще. Твердую пищу не принимала. Пила изредка телячий или куриный бульон, горячий - на самом деле, едва теплый - шоколад и подогретое вино с медом и специями. Ученый доктор - человек с репутацией и отличными рекомендациями - никакой болезни у Теа не нашел, но довольно уверенно говорил о меланхолии и рекомендовал "пустить графине кровь", от чего Август решительно отказался. Целитель - светлый волшебник, служивший при дворе князя фон Эггенберга, говорил о "выгорании" и "магическом истощении" и рекомендовал покой и специальные травяные настои, но эту гадость отказалась пить сама Теа. Темного колдуна, занимающегося целительством под рукой не оказалось, и тогда Август обратился к ведьме, о которой ему шепнула немолодая повариха, работавшая на дворцовой кухне.

– Эк вы ее, голубку-то свою, ваше сиятельство, укатали!
– покрутила головой ведьма, обнюхав прежде Таню с головы до ног.

– Совсем не жалко или как?
– добавила, поводив над дремлющей женщиной темными жилистыми руками.

– По делу говори!
– зло приказал Август, терпение которого подходило к концу, тогда как отчаяние поднялось едва ли не до "точки кипения".

– По делу?
– обратился к Августу тяжелый, как мельничный жернов, взгляд черных глаз.
– Можно и по делу, твое сиятельство. Ты ведь знаешь, кто она?

– Что ты имеешь в виду?
– И в самом деле, что именно имеет в виду старая ведьма? О чем говорит? То ли о сущности дара темной колдуньи, то ли об уровне владения своей силой, то ли еще о чем.

– Значит, не знаешь, - став вдруг совершенно серьезной, кивнула старуха и обвела своим тяжелым взглядом собравшихся в комнате людей.

– Все вон!
– приказала так, что кроме Августа никто ослушаться ее не смог, даже если бы захотел.

Август ментальную атаку попросту рассеял. На него это мелкое колдовство никогда не действовало, не подействовало и сейчас.