– В чем? – молодой человек ответил улыбкой. – Ты была раньше такой… тихой что ли и скромной, а сейчас я вижу перед собой уверенную в себе девушку. Принципиальную, дерзкую и… красивую.

Данил смутился, сам не понимая, почему он это все говорит, но говорил он искренне.

– Ну что ж, это хорошие изменения, – вздохнула Вика, – Ладно, Дань, интересная встреча, но я бы все-таки хотела пойти домой. Немного устала сегодня.

– Жаль, что ты торопишься, – с сожалением сказал Даниил и взял девушку за руку.

Тьма ударила Вике по глазам, вынуждая их закрыться, а рука механически сжала мужскую. Запах спирта. Алкоголя. Сигаретный дым. Слезы. Страшные мужские слезы. Отчаяние. Боль. Сильнейшая боль в груди. Нет, она не физическая. Моральная. Потеря. Одиночество. Самобичевание. Женщина. Другая женщина. Еще незнакомые лица. Мельтешат и мельтешат. Трудовая книжка пылится дома. Безденежье. Все лица отвернуты. Они смеются. Продажа машины. Мама. Теплые руки и неоценимая помощь…

– Тебя уволили? – заторможено прошептала Виктория все еще держа руку молодого человека.

– Да как ты это делаешь! – испуганно вскрикнул Данил, выдернув руку.

– Что? – Виктория вернулась в реальность из своего неконтролируемого транса.

– Тогда ты рассказывала мне о женщине, которую я сам чуть ли не впервые видел. Теперь про мою работу, о которой ты ничего не могла знать!

– Мне, правда, надо бежать! – девушка быстрыми шагами помчалась вперед, осознав, что снова совершила ошибку.

– Вика! – позвал Данил.

Но девушка стремительно шла вперед, не желая ни с кем разговорить. Еще несколько раз она слышала свое имя, но даже не обернулась.

Спускаясь в метро с эскалатора, Виктория, затерянная в толпе жаждущих добраться домой людей, совсем неожиданно оказалась в объятиях мужчины. Как же отлегло, когда Вика поняла, что она в объятиях Харона.

– Ужас, а не день, – вздохнула она с улыбкой на губах, прижимаясь к мужчине. – Что ты здесь делаешь? Мы вроде дома договорились встретиться.

– Разве ты не рада мне?

– Ты же знаешь ответ.

– Знаю, поэтому искренне не понимаю, почему вместо радости я вижу удивление и даже нотку упрека, так ведь вы говорите? – улыбнулся он, отводя девушку в сторону. – Я здесь потому, что распереживался, что еще не скоро увижу тебя.

– Почему? – снова удивилась Вика.

– Ну у тебя сегодня целый день встречи с твоими почитателями. Светловолосый мальчик, твой бывший любовник, который лишь только сегодня оценил потерю в виде тебя. Твой мужчина, с которым вы постоянно ходите по кофе и вечно торчит в твоем кабинете, едва не откусил себе язык, умоляя себя сдерживаться от слащавого поцелуя.

– Я ничего этого не знаю…

– Я знаю.

Вика посмотрела на него. Улыбчивая физиономия, с ехидной маской. Пустые, переполненные безразличием глаза. Девушка вздохнула, понимая, что у демона все еще нет никаких чувств. Он все так же холодно и рассудительно выполняет свою работу.

– Ты так сильно сжимаешь камень. Разве ты не слышишь, как он кричит от боли? Я не знал, что ты такая бессердечная!

– Кто кричит? Камень? – спросила Вика, разжимая кулак.

На ладони лежал красный, граненный камень и ничего больше. Просто камень и отличало его от других камней лишь то, что в нем были караты.

– Да, – кивнул демон и взял двумя пальцами минерал и положил себе на ладонь. – Ему больно.

– Но это же камень! Как ему может быть больно?

– Люди не видят и не слышат ничьей боли, кроме собственной. Это то, что Люцифер пытался доказать своему отцу. И тогда его отец сказал: «Я создал их по своему подобию и если сейчас они не в силах узреть чужую боль, то дай им время, сын мой». Достаточно ли прошло времени, Виктория?

Девушка смотрела в некуда, все еще пытаясь понять и поверить в то, что камни действительно умеют чувствовать. Мужчина дотронулся до нежной щеки, загадочно заглядывая девушке в глаза. Он улыбался так подло и низко и в то же время, его улыбка была невозможно прекрасна… улыбка ангела, измазавшегося в черни.

– А? Детка? – спросил он. – почему ты молчишь? Все еще не слышишь?

Вика покачала головой. Ну ничего она не слышала. Да и не верила! Не могут камни плакать!

– Вы безнадежны! – укоризненно покачал головой Харон. – И мне это нравится. Ему – нет. А мне – да!

Он жадно впился губами в ее, погружая их в тишину и умиротворение. Уничтожающий пчелиный шум исчез. Стонущие от жизни люди – тоже. Мир продолжал свою зачарованную жизнь, но без угрюмого окружения. Прикосновения Харона – вот чего ждала Виктория. Их же ждал и Харон…

Солнце. Теплое, гуашевой желтое солнце в чистом, лазурном небе. Шум воды. Пение райских птиц, которые, откровенно говоря, петь совсем не умели. Бриз. Запах морской воды. Песок под ногами. Нагретый вопиющим солнцем и его дальнозоркими лучами. Приятный.