Гриф не стал долго искать нужный ответ, и выпалил первое, что пришло ему в голову:

— Я был в борделе!

Керн презрительно хмыкнул, и по его взгляду трудно было понять, поверил ли он в эту версию.

— Ну и как? Понравилось? — осведомился инструктор.

— Скажем так — всё прошло не так, как было задумано, — уклончиво ответил Гриф, при этом совсем не кривя душой.

Инструктор усмехнулся.

— Всё с тобой ясно, герой-любовник. Остаток дня, так и быть можешь провести по собственному усмотрению. Но с завтрашнего дня твой распорядок кардинально изменится. Минимум болтовни — больше практики. Будешь обучаться отдельно от остальных по особой программе, и станешь ходячей горой. Если, конечно, не решишь уйти из школы.

“Или если не сдохну в процессе тренировок”.
– мысленно добавил про себя Гриф, чувствуя, что следующая неделя запомнится ему надолго.

С момента, когда он воспользовался тёмным кристаллом, прошло немало времени, однако магическая сила, отобранная у посланных Джулиусом колдунов-убийц, никуда не пропала. Айзен подозревал, что дело вовсе не в нём, а в кристалле, ведь при его изготовлении старый артефактор заменил один из главных ингредиентов. Собственно, до этого ещё никто не пытался использовать или хотя бы просто раздобыть прах высшего вампира, потому что сделать это было очень сложно, практически невозможно. Если обычных кровососов в Арвесте было несколько тысяч, то высших — единицы. Так было ровно до того момента, пока подручная колдуна не лишила жизни последнего долгожителя. Сам Айзен не исключал возможность, что насланная им на пограничную заставу Виндхейма магическая чума не только уничтожила большую часть людей в лагере, но и смогла породить новое поколение высших вампиров, однако серьёзного значения этому не предал, не считая “новорождённых” серьёзной угрозой.

Мысленно вернувшись в тот день, когда на глаза ему попались записи из тайника учителя, Айзен осознал каким нетерпеливым глупцом он тогда был. Молодой амбициозный парень поставил перед собой конкретную цель — заполучить огромную силу, и направился к этой цели напрямик, максимально коротким путём. О том, что силу можно надолго отобрать у других магов, он в тот момент даже не думал. Оглядываясь назад, Айзен честно признался самому себе, что окажись тогда в его руках уникальный “осколок тьмы”, то он наверняка сделал бы какую-нибудь глупость, лишился превосходства, а скорее всего и жизни, ведь тогда он был непроходимым глупцом. Но теперь многое изменилось.

Многократное увеличение сил было для обречённого колдуна не целью, а всего лишь средством. Более того, Айзен считал, что уже на данном этапе добился своего, независимо от конечного результата. Вариантов было не так много: либо он уничтожит жизнь на континенте, и заполонит эти земли тварями из Бездны, либо потерпит сокрушительное поражение и умрёт. Айзена, в целом, устраивали оба варианта, несмотря на то, что они противоречили друг друга. Обречённый колдун боялся признаться в этом даже самому себе, но одержать победу ему хотелось гораздо меньше, чем потерпеть поражение, ведь в случае победы он, возможно, останется последним человеком на континенте, и проживёт остаток недолгой жизни среди уродливых кровожадных тварей. Но в случае поражения его тело обратится в прах, а душа отправится прямиком в Бездну, зато имя войдёт в историю наравне с Тэйвеном Разрушителем, и вряд ли когда-нибудь забудется. С какой стороны не посмотри, дурная слава предпочтительнее одиночества и забвения. Однако облегчать задачу своим противникам, и поддаваться, Айзен не собирался. Никаких поблажек, никакой пощады. Его враги должны приложить максимум усилий, чтобы одержать верх, или погибнуть.

Вновь возвращаясь к точке отчёте, а именно к походу в Ледяные Пустоши, колдун задался вопросом, не наделена ли изначальная тьма собственным разумом. Поначалу Айзен воспринял это как галлюцинации, но когда изначальная тьма вошла в его тела, он услышал в своей голове чей-то шёпот.

“Что если тьма именно этого от меня и добивалась? Возможно и само проклятие являлось частью её замысла, и в конечном итоге должно было меня мотивировать… Да нет, бред какой-то!” — размышлял колдун про себя, хотя и не стал полностью отметать этот вариант.

Айзену не хотелось чувствовать себя марионеткой каких-то невиданных сил. Он знал на что идёт и делал всё по собственной воле, а не потому что какая-то могущественная сущность подталкивала его в нужном направлении. Вместе с тем колдуну хотелось знать больше о судьбе позапрошлого избранника тьмы и автора запретного фолианта. Действительно ли изначальная тьма даровала ему силу, не потребовав ничего взамен? Или же Тэйвен Разрушитель был таким же рабом обстоятельств, как и он? Увы, дать ответ на этот вопрос никто уже не мог, однако ото всех этих размышлений у Айзена испортилось настроение и разболелась голова.

Через полчаса в дом колдуна явилась Уолда с докладом. Первоначальный страх перед хозяином быстро прошёл, несмотря на то, что тело Айзена по-прежнему было переполнено тёмной энергии. Вампирша чувствовала, что за прошедшую ночь эта энергия никуда не пропала, что поставило бы в тупик любого человека, хоть мало-мальски разбирающегося в магии. Даже маг первокурсник знал, что похищенная энергия через непродолжительное время, максимум через пару часов, возвращается обратно, либо просто исчезает, если возвращаться некуда. Существовали также и магические зелья, увеличивающие потенциал колдуна, правда действовали они по принципу энергетического напитка: в период использования маг был бодр и полон сил, но когда действие зелья заканчивалось, приходили слабость и усталость. Однако Уолда не знала всех этих тонкостей, а потому не увидела в случившемся ничего странного.

— Все мертвецы исчезли, — начала вампирша свой доклад.

Колдун нахмурился. Прошлой ночью он одинаковым способом нанёс удары по столицам Виндхейма и Мецерской Империи: сначала изолировал резиденции правителей с помощью непробиваемых барьеров, затем натравил на сам город демонов. Когда колдуну захотелось узнать о последствиях проведённых диверсий, он отправил в столицы обеих государств фантомов. Уолде же Айзен поручил выяснить что стало с пограничной заставой, защитников которой уничтожила чума.