— Где он сейчас?

— В Будапеште. У него, как у главы рода, есть свои земли и замок, но он никогда не любил там бывать. Из-за Истван, полагаю.

— Госпожа Реджина, вы можете помочь мне его найти?

— Ну уж нет! Что мне, заняться нечем? — неожиданно мерзко и по старчески проскрипела высшая, и захихикала. Затем резко замолчала, вперив в меня почти пустой безжизненный взгляд. Теперь я поняла, что глаза у нее не просто светлые, а выцветшие. — Если Михаил такой дурак, чтобы погубить себя ради прихоти человеческой девчонки, то пусть дохнет. А бабушка плакать не будет. Бабушке ещё нужно дела делать. Храм восстанавливать, и пришлых гостей выпроваживать. Не место им здесь.

Я вспомнила разговор с Рейнардом.

— А разве Лилит не мать демонов?

Высшая поджала тонкие губы.

— Этот мир она отдала нам. И делить его с другими мы не намерены. Хватит болтовни. Я от тебя устала.

Я вскочила.

— Подождите! Вы не можете так просто уйти! Скажите хотя бы, где он живёт!

О Венгрии я знала мало, но Будапешт был столицей. Найти кого-то просто так там было нелегко. Тем более что в Венгрию вторглись румынские войска, отстранившее от власти социалистов. Не лучшее время для путешествий, но медлить было нельзя.

— Ты скорее всего не успеешь, — подтвердила вампирша мои мысли.

— Но я хотя бы попытаюсь.

Отчаяние толкало меня на безумные поступки. Я поспешно стянула с шеи газовый шарфик и опустилась у ног сидящей Реджины.

— Если хотите, можете выпить моей крови.

— Ты предлагаешь мне свою кровь в качестве платы? — фыркнула высшая. — Этого слишком мало.

— Тогда что вам нужно?

Реджина провела холодными пальцами по моей шее, и коснулась золотой цепочки, на которой висел красный янтарь.

— Возьму твою подвеску. Кровь дракона напоминает мне об одном очень близком для меня высшем.

— Я могу отдать всё колье!

— Не стоит. Конечно, мне жаль, что Ракоци так неосторожно раздаривает семейные реликвии, но раз он так решил, пусть. Как я и сказала, Михаил сейчас в Будапеште, столице Венгрии. Его дом находится на улице Святой Троицы, что прилегает к церкви Святого Матьяша. Номер не помню, и не спрашивай. Сама найдёшь.

Это было хоть что-то. Вот только как не быстро и безопасно попасть в Будапешт… У меня был только один человек, к которому я могла обратиться. Рейнард Эмбер. Найти его адрес оказалось не так просто, но уже к следующему вечеру я стучалась в дверь его дома.

И он был мне совсем не рад, особенно когда узнал о моей просьбе.

— Конечно, я могу организовать тебе поездку, но… только зачем мне это?

Ну что за человек! Корыстный и жалкий. К тому же злопамятный. Высказать всё это Эмберу я не успела. В кабинет заглянула жена Рейнарда, пухленькая рыжая женщина лет двадцати.

— У тебя гости, Рей? Ой, я вас знаю! Вы ведь художница Легран! Когда мы были с мужем на выставке Савара, то я практически влюбилась в ваши работы, мадам Легран. Милый, ты хочешь подарить мне портрет к годовщине?

Что-то мне подсказывало, что о годовщине Эмбер напрочь забыл.

— К сожалению, мадам Легран ответила мне отказом, — бросив недовольный взгляд на меня, сказал Эмбер.

— А почему? — расстроено спросила молодая женщина.

— Она уезжает в Будапешт.

Билеты на поезд, необходимые документы, а также адреса и телефоны людей, к которым можно обратиться в случае необходимости, Эмбер организовал буквально за ночь. А я, в благодарность рассказала ему о появлении в Париже Реджины. Судя по тому, как он взволновался, об этой высшей ему уже приходилось слышать.

Дорога до столицы Венгрии заняла почти трое суток — тем более, что пришлось пересаживаться в Мюнхене, а уже в самой Венгрии поезд досматривали почти на каждой остановке поезда. К счастью, к моим документам придраться не смогли.

Будапешт встретил меня холодной и дождливой погодой. Город пострадал во время войны гораздо сильнее, чем Париж, а люди казались напуганными и мрачными. По-венгерски я не знала ни слова, но возничий немного говорил на ломанном французском, и сразу же отвез к церкви Святого Матьяша.

И тут-то я поняла, как Реджина меня подставила. Улица Святой Троицы была просто огромной — в несколько десятков домов. И ни на одном не было написано — «Здесь живёт вампир. Вход невкусным смертным воспрещен».

Оставалось только стучаться во все двери, или выспросить у местных. Первый же прохожий, немного понимающий французский, на мой вопрос раскатисто расхохотался.

— Вам нужен дом Ракоци, госпожа? А квартиру Цепешей не подсказать?

— А что, они тоже тут живут? — округлила глаза я.