Я спешно прошлась по комнате, пытаясь унять душевную боль. Не снимая пальто, обхватила себя руками, чтобы унять дрожь в теле. Казалось, во флигеле было холодно, потому бросилась к небольшому камину и положила на него руки. Слёзы катились по щекам, прокладывая солёные дорожки.

Не знаю, сколько времени я рыдала, стоя у камина, но любое горе не бывает вечным и я успокоилась. Подошла к постели и легла поверх покрывала не раздеваясь. Когда закрыла глаза, чувствовала что веки, словно жгло огнём. Я попыталась отрешиться от всего, выкинуть ненужные и бередящие душу мысли из головы. Не заметила сама, как забылась сном.

Очнувшись, я чувствовала себя разбитой, но сердце успокоилось. Могла рассуждать трезво, чем и занялась. Ожидание господина витало в воздухе последние несколько дней, и сегодня произошел апогей. Не знаю, что на меня нашло, следовало радоваться за Софию Николаевну. Я сняла пальто, убрала в шкаф и уселась с книжкой возле камина. Чужая история, выложенная буквами на хрупких, шуршащих листах бумаги увлекла меня и я погрузилась в переживания героев с головой.

Спустя несколько часов меня пригласили к столу отужинать. Представили молодому хозяину и попросили сесть напротив него. Разговор зашел о новостях из столицы, и я, слушая бархатистый голос гостя, представляла балы, театральные постановки, цирковые представления.

Рассказчиком молодой граф был прекрасным, и вскоре я заворожено смотрела на него, забыв о еде.

– Что ж, Андрюша, красота Петербурга известна, - улыбаясь сыну, произнесла София Николаевна.
– Мы отправимся туда вместе с тобой. Надо возобновить приёмы. Негоже от людей сторониться.

– Конечно, матушка.

– И Марию Аркадьевну с собой возьмем, - продолжила хозяйка дома.
– Ее красоту надо на балах да собраниях показывать. Жених найдется, замуж отдам.

Я засмущалась и потупила глаза. Графиня часто говорила о планах на меня, но в присутствии молодого хозяина это показалось ужасным. Пришлось откланяться и уйти к себе.

Всю ночь снились глаза драгуна, а под утро он явился сам. Стук в дверь заставил выбраться из плена грез и, накинув платок на плечи, открыть.

– Здравствуйте, Мария Аркадьевна, - поприветствовал Андрей.
– Разрешите с вами поговорить?

Я пригладила волосы и отошла в сторону, пропуская графа во флигель. Он уселся на стул и, бросив на стол шляпу, взглянул на меня.

– Слушаю вас, Андрей Степанович, - промолвила я.

Стараясь не смотреть в глаза мужчине, подошла к окну. Хватило того, что его очи всю ночь преследовали меня.

– Я проэкзаменовал братьев и хочу констатировать факт проделанной вами работы. Это немалый труд, и вы сотворили невозможное.

– Поэтому вы решили сообщить мне это на рассвете?
– поинтересовалась я и обхватила себя руками.

Взгляд молодого господина заставлял краснеть и чувствовать неловкость. Андрей рассмеялся звонко и задорно. Мне лишь оставалось смотреть на служивого и восхищаться его красотой.

– Простите великодушно, Мария Аркадьевна. Не могу ничего с собой поделать, желаю наслаждаться вашей красотой. Всю ночь не спал, думал о вас...

– И под утро пришли сюда, - закончила фразу за графа.
– Я назвала бы это милым, если бы вы посетили меня после обеда. Но столь ранний час заставляет меня напомнить вам о имеющейся в этом флигеле двери.

– Ой, простите!
– кинулся ко мне Андрей.

Схватив мои руки, начал осыпать поцелуями. Я попыталась прекратить эти бессмысленные действия. Хозяин оказался настойчив, оставалось лишь дождаться момента, когда наступит передышка. Случилось это не скоро, довелось услышать множество красивых слов в свой адрес.

– Так чего вы хотите, Андрей Степанович прежде чем покинете моё жилище?
– не выдержав, спросила я.

Меня раздражала напористость графа. Мужчина пылко посмотрел мне в глаза и басисто поизнёс:

– О, Мария Аркадьевна! Я желаю ухаживать за вами, одаривать подарками.

– А матушка позволит?

– Мария Аркадьевна, как только я узрел ваш нежный облик, понял - вы судьба моя. Не будет душе покоя, пока вижу вас. Будьте моей! Я сгораю от внезапно нахлынувших чувств!

Видимо растерянность от такой пылкости графа отразилась на моем лице. Не мешкая, Андрей возобновил поцелуи рук. Я вздохнула и попросила:

– Не могли бы вы, Андрей Степанович, встать с колен и присесть куда-нибудь?

Граф подчинился и вальяжно, устроившись на стуле, уставился на меня. Пройдясь по комнате, я незаметно достала платок из кармана и вытерла пальцы. Побывать в подобной ситуации даже в страшном сне не могла представить. Хотя ночной кошмар продолжил воплощаться наяву.

– Давайте поговорим о произошедшем только что, - предложила я.

Вдруг осознала, что начало речи никуда не годится. Но это не письмо и начисто не перепишешь. Расправив плечи, продолжила: