Правда, куда девалась сегодня эта невиданная порода, неизвестно. Но легенды и сказания всегда имеют под собой реальную основу. Спросите любого сведущего этнографа.

— А не ведомо ли тебе, Брат Бьорн, что за племя такое неподалеку жило, которым бабы командовали и которое Боевых Кобылиц разводило? — Спрашивал Тугарин своего нового друга.

— Ведомо, брат Тугарин. Мы это и были. Только утратили это искусство. Ныне ни одной такой кобылицы у нас нет. — Не моргнув глазом соврал Бьорн. — И как видишь, Викингами командую я, а не какие-то бабы.

(Знал бы Тугарин, какой страх Бьорну внушали Валькирии, путешествующие с ним).

На самом же деле пустили тех кобылиц вольно пастись в степи. Без тайных команд Девок-Лошадниц это были просто очень милые лошадки. А предводительница Табунщиц, старая донья Инезилья, настрого запретила Бьорну признаваться в наличии необычных лошадей в их табунах.

Все было просто прекрасно. Вчерашние мореходы стали отменными ковбоями. Мед и пиво лилось рекой. Слава Одину, торговля шла успешно. Боевые щиты украсили стены новых добротных домов. Доспехи надежно упрятали в сундуки: во всей округе не нашлось бы безумца атаковать соединенные силы Тугаринова войска и дружины викингов.

Только…

Только, если с размножением и преумножением лошадиного поголовья все было хорошо, то вот с приростом населения скандинавов было что-то не так. Старели и умирали даже уже те, кто пришел во дворец Змеевича детьми. А с приплодом дело было плохо. Девочки еще рождались. А вот мальчики рождались либо мертвыми, либо увечными калеками.

Таких сразу после рождения бросали в бездонное ущелье. Претерпевшая изменения от сухопутной жизни вера викингов говорила, что эта пещера — вход в Валгаллу.

Бьорна и Тугарина проблема мужской детской смертности не очень волновала. Для ухода за табунами и подневольных казахских мужиков хватало.

Волновало лишь то, что лошади беспрекословно подчинялись в учебе и выездке только женщинам-андалузкам, либо женщинам, рожденным в смешанных браках андалузок и викингов. Другие варианты просто не давали результата. Лошадь и ухом не вела на команду, поданную дочерью казаха и испанки, казаха и скандинавки. Причем в обычной, не смертельной учебе!

Это было плохо.

Еще хуже было то, что часть когда-то плененных женщин андалузок, захватив изрядное количество золота и камней, увели одной темной ночью самый лучший табун. При этом животные, подчиняясь командам хозяек-чистокровок, ушли с ними так тихо, что бдительная стража ничего не заметила и не услышала.

Излишне говорить о том, что уведены были те самые лошади с необыкновенными качествами.

Так что говорил Тугарин чистую правду: ни одной Боевой Кобылицы у него не было.

Снарядили погоню, однако, даже следов беглецов не нашли. Прошло время, все успокоились. А зря. Велик был повод для беспокойства. Одна из пленных старух была не чистокровной андалузкой. Наполовину в ее жилах текла Кастильская кровь.

И была та старушка адептом Кастильской Магии Смерти. Очень своеобразная Магическая школа.

Все годы жизни в степи бережно хранила женщина в магической памяти все подробности пути, от момента пленения в Андалусии, до момента обоснования сухопутной флотилии в степных владениях Тугарина.

Чудо ли, Кастильская ли Смертельная Магия, изрядная казна, прихваченная у Бьорна, помогли, но смогла привести старая Инезилья своих двуногих и четвероногих товарок к своему учителю дону Эскамильо.

Дон Эскамильо был древнейшим, но очень подвижным старичком. Он был тонок, как виноградная лоза.

Подвижна и тонка была и сама исповедуемая им Магия — Кастильская Черная Магия Смерти.

Выслушав рассказ Инезильи, дон Эскамильо долго думал. Затем обратился к стоящему в его домашнем святилище тайному изображению Смерти:

— О, Хозяйка моей жизни и моих помыслов, благодарю тебя за то, что ты дала мне понять, для чего я получил такой долгий земной век. Это будет лучшее из чудес твоей магии. И его совершу я.

Дон Эскамильо почувствовал, что, словно тоненькое острое шило, входит ему между ребер и приближается к сердцу.

— Прости, Хозяйка моей жизни! Прости мою гордыню! Конечно же, это чудо совершишь ты! А я буду лишь послушным орудием, которому ты дашь силу и знание для выполнения твоего гениального плана!