Хорошо бы узнать, знают ли Трубины, что я убил того лысого мастера или нет.

— Пантелей Иваныч, — спросил я, нагружая лопатой в тележку землю. — Как вы думаете, почему несостоявшаяся невеста Николая не уехала? Странно как-то. Просто ее комната рядом с моей, вот мне и любопытно.

— Хованская? — он обернулся в сторону гостевого дома. — Так, заложник она теперь.

— Простите, может, я не правильно понял значение слова. Заложник?

— А... эм..., — задумался он. — Гарант, что не начнется война между родами.

— Ага, я понял, спасибо.

Выходит, все проще, чем я думал. Может, боярам действительно не до вражды, и они хотят помириться. А еще, может быть, что для Кати в скором времени найдется другой наследничек рода Трубиных, из какой-нибудь третьесортной ветви. Или же Хованские потребуют кого-то высшего сорта. Тогда моя задержка в России может оказаться не такой долгой.

— Да уж, весело тут, — улыбнулся я. — Чуть-чуть не отдали возлюбленного моей сестры другой девушке. Она бы этого не пережила.

Пантелей посмотрел на меня проницательным взглядом, чуть улыбнулся, поднял ручки тачки, и направился в дальнюю часть сада, куда мы сгружали землю.

В саду я провозился до обеда. Чтобы палящее солнце окончательно не расплавила мне мозг, Пантелей подарил широкополую плетеную шляпу, точно такую же, как и у себя. Вдвоем, мы смотрелись словно фермеры и за пару часов привели в порядок небольшой участок сада, пострадавший от вечерних гулянок гостей.

Раз я обещал вести себя прилично, то обедать направился в малую столовую особняка. Всего их было три, две малых и, собственно, большая. Хотел найти Оксану и посидеть вместе, но их с Николаем прибрали к рукам незнакомая пожилая компания. Шумные дедушки и бабушки так насели на новобрачных, что я не решил им мешать.

Со слов Ринаты, вторая столовая называлась «ореховой», потому, что вся мебель в ней была сделана исключительно из данного дерева. Помимо прочего деревом с резным рисунком, были отделаны стены и часть карниза на потолке. Видно, что хозяева не скупятся на такую мелочь.

В столовой я столкнулся с Катериной и компанию молодых людей. Пара, те, что наблюдали за мной в саду, и двое незнакомых парней, едва ли старше лет двадцати пяти. Появился я очень вовремя, так как Катя собралась пообедать и гости, видимо, решили ей помешать. Даже горничная, обычно дежурившая у дверей, куда-то подевалась. Парни обступили Катю по бокам. Что они хотели сделать, я так и не понял.

— Приятного аппетита, принцесса, — помахал я ей рукой. — Друзья, вы пообедать собрались. Отличная идея. Чур, за прислугой бежит самый старший, — под общими взглядами я прошел к столу. Назревающий скандал меня нисколько не беспокоил, так как по моему скромному мнению, Катерина сильней любого из них.

— Мы разговаривали, — сказал один из парней, обращаясь ко мне. — Эта комната занята, иди, поешь в коридоре или на кухне.

Проигнорировав высказывание, которое наверняка должно было прозвучать как нечто обидное, я наклонился к принцессе, переходя на заговорщицкий шепот.

— А что тут происходит?

— Не знаю, — она так же наклонилась над столом, зашептав в ответ. Мне она определенно начинала нравиться. Еще секунду назад взгляд серьезный, осанка ровная, то сейчас в глазах блестит озорной огонек, а на губах едва заметно играет улыбка. — Они уже пару минут говорят разные гадости.

— Драка намечается? — все так же, громким шепотом, продолжил я, двигая бровями в сторону одно из парней.

— Вряд ли, — она едва не прыснула от смеха. — Я думаю, они побоятся.

— А давай наговорим им гадостей и поколотим?

— Даже не знаю, — она сделала такое выражение лица, что теперь я не удержался и тихо захихикал. — Папа запретил мальчишек бить. Они потом обижаются.

— Наговорились? — попытался влезть в наш разговор тот, которого я оценил, как заводилу. Он чуть повернулся, но в этот момент Катя ловко выскользнула со своего места, легко обогнула стол и уселась рядом. Немного поправила платье и улыбнулась.

— Так, слабаки, — повысил я голос. — Через час в додзе. Нас двое, вас четверо. Проигравший неделю моет пол в доме, нарядившись в платье прислуги.

— Следи за тем, что говоришь..., — сказал второй парень, переходя в режим злобного взгляда.

— Струсили да? — перебил я его, подключая крупную артиллерию. — Такие взрослые, а такие трусливые.

— И это элита рода Трубиных, — добавила Катя брезгливым тоном.

— Но-но, — встрял я. — Николая не трогай. Он один стоит их троих.

— Да вы! — первый окрестил нас парой слов, значение которых я так и не узнал, но слышал в исполнении Марины. — Не позволю вам оскорблять род! Вы об этом пожалеете.