Мужчина из снов — не в счет. Мало ли что снится. Вот только думала каждый день лишь о нем. Ждала ночи, когда вновь услышит шум волн, почувствует соленые брызги, взгляд за спиной… С ним она чувствовала себя счастливой. И верила — все будет хорошо.

Тая потерлась затылком о подбородок Эдварда. Маг в ответ сжал девушку покрепче в объятиях и нежно поцеловал.

Силы вернулись, но манул, с тех пор как удалось открыть Дорогу из города, так и не появлялся. Чкори могла позвать, но не стала. Пусть отдохнет.

Девушка чувствовала — что-то изменилось. Как будто лес стал другим. У него…изменился пульс. Сама земля дышала ровнее и спокойнее.

— Выпей, дочка. Согрейся, — Терра протянула кружку.

Горьковатый, дурманящий запах трав. С каждым глотком становилось теплее. Может быть, ей только так кажется, но…Морщины на лице старухи разгладились. В глазах появилось что-то…

— Дай-ка огоньку, сынок, — Арвин вытащил горящую головешку и помог старухе разжечь трубку.

Кольца дыма полетели вверх, наперегонки с пепельными крылышками, а сквозь них показалась Тае на мгновение девушка — русые косы, венок из цветов, похожих на ромашки…

И вдруг она поняла, что изменилось в окружающем мире: в лесу не было песка. Совсем. Ветер, похоже, все еще искал серый пепел в траве, чтобы нести его далеко-далеко, к городу, но…

— Что станет со всеми этими людьми? — тихо произнес Арвин, ни к кому особо не обращаясь.

— Да… — протянул Эдвард. — Даже если допустить, что инквизиторы поверят, что местные ни при чем и горожан спасли трое пришлых…

— Самих горожан это не спасет. Точно.

— Они же вроде бы разбежались кто куда, — Тае так не хотелось возвращаться к мрачным мыслям.

Война, инквизиторы, голод, боль, страх. Казалось, к этому нельзя привыкнуть. Забыть. Устать бороться. Оказывается, можно.

— Шурр в лагерь пустил лишь проверенных. Тех, кто и без того знал, что здесь творится, — Милфорд посмотрел на короля, подбросив в костер пару веток.

— Даже если и так, наверняка кто-то спешит к инквизиторам, в надежде вымолить пощаду. Глупцы.

— Зря сотрясаете воздух, — тихо, но уверенно произнесла старуха, выдыхая струйку дыма.

— Почему? — склонил голову король.

— Есть дни, когда надо встать — и идти что-то делать. Как вчера. А есть — когда надо замереть. Насладиться тем, что тебя окружает. Ожившим лесом, например. Прислушайтесь.

Птицы негромко пели в вечерних сумерках. Что-то шуршало внизу, в траве под ногами. Тая вспомнила грицц и сильнее прижалась к Милфорду. Где-то вдалеке бежал ручей, повторяя птичий пересвист журчанием воды да перестуком мелких камешков.

— Кто вы? — прошептал Арвин, глядя на старуху.

— Я — Земля Ваду.

— Умирающая душа погрязшего в интригах и крови невинных мира, — Милфорд сказал это самому себе, но от этих слов перестали петь птицы.

— Так почему же вы… Не спасете сами себя?!

— Скажи мне, король Арвин, кто все это сделал? С людьми… Со мной? С лесом?

— Инквизиторы…

— Сколько их? Несколько сотен. Может, тысяча, не больше. А кто писал доносы на соседей? Кто ходил на казни, как на представление?

— Люди.

— Вот именно. И перед ними стоит выбор: либо они примут магию как часть своей сущности, либо погибнут. Вместе с миром, который столько веков старательно уничтожали. Правда в том, что люди, живущие в королевстве Летающих песков, не делятся на «магов» и «не магов». Они все — маги.

— Но те, кто ушли в лес… Они это поняли и приняли! Значит, жители Ваду не безнадежны, — прошептала Тая.

— Смотри, — старуха скинула капюшон плаща, — Смотри, девочка! Твои друзья этого не увидят, — женщина кивнула в сторону Арвина и водного мага.

Тая смотрела. Лицо старухи медленно молодело, пока не появилась юная, золотоволосая девушка с венком на голове, та самая, что показалась чкори в отсветах костра. Красавица скинула рваный плащ, улыбнулась. Помахала рукой и растаяла, а Тая вдруг очутилась в городе, среди разъяренной толпы.

— Сжечь!

— Сжечь Ведьму! Пришлая! Маг! Сжечь ее!

Чья-то рука опустилась на плечо. Тая обернулась — та же молодая девушка…А как же… Костер полыхал, толпа неистовствовала…

— Не ведают, что творят… Не сейчас, нет. Но со временем они действительно убьют меня, Тая…

Чкори снова обернулась, вздрогнула и закричала от ужаса, потому что из-под ветхого капюшона на нее смотрела…сама смерть. Истлевший скелет с проваленными глазницами, из которых смотрела сама Пустота. И было в ней столько невысказанной боли, столько мольбы о помощи…