Герт не знал, что и думать, и даже начал склоняться к мыслям о шизофрении. А потом решил опять пройтись по аварийным точкам. Правда, после долгих, занудных причитаний его старика. И все оказалось как прежде, аварийные протечки, конструкционные нарушения, ничего никуда не делось. Герт даже сунул руку под капли аммиака и разумеется получил ожог. Что - то действительно не в порядке. Либо с наблюдательными камерами и контрольным пультом Грина, либо с восприятием Герта. Никто не видит, как станция стремительно движется к гибели. Все заняты собой, своим глубоким внутренним миром. Небольшой толчок, малейшая трещина и станция отвалится от опорного стола и уйдет на дно. И никакая автономность не поможет, некому расконсервировать управляющие механизмы, да и некому управлять. Никто и не рассчитывал на плавание в подледном океане, максимум перебазирование по готовым стендовым точкам. Только его отец, брюзжащий, семидесятилетний старик, каким - то образом добравшийся до него и здесь, видит все это и постоянно понукает его. Надо исправить то, надо исправить се. Все детство и юность Викандера, он бурчал, недовольный Гертом. И теперь пришло время расплаты. Люди слишком запуганы, что бы что ни - будь предпринять. Станция разваливается слишком быстро, необходимо остановить процесс. Закладка на магистралях хранилища хладагента, сработает через два часа, люди будут заморожены жидким гелием, до прибытия спасательных служб и следовательно останутся живы. И процессы деградации станции остановятся. Авария с этим маяком произошла вовремя. Викандеру необходимо было проконтролировать процесс на расстоянии. Пришлось помучиться, организуя сигнал аппаратной поломки, маяки очень надежны. И теперь он сможет издалека наблюдать за агонией разрушения, а потом и присоединиться. Правда и им самим надо успеть вернуться, времени слишком мало. А один мерзкий старикашка, которого он так и не предупредил, превратиться в замороженный столб, и прекратит свое доставучее брюзжание.... Герт ты опять не сделал то, не сделал се.... Сейчас ведь все сделано как надо, правда папа?

И Герт Викандер в который уж раз оглянулся на заднее кресло...

В этот момент Пабло Камос, сделал резкий маневр и не пристегнутого Викандера, здорово приложило об кресло.

– Teufel, - выругался он, - что ты творишь?

Они разговаривали на испанском, но в моменты волнения, Герт, коверкал язык, и переходил на немецкий. Пабло не ответил ему продолжая маневрировать. Он не мог сказать немцу, что пассивный до сего момента "Милькар", резко ускорившись, полетел на него. Ярко освещенный, он ослепил Камоса прожектором и только по наитию, в последний момент, Пабло дернул аппарат, вправо, что бы избежать столкновения. Судя по реакции Викандера, он не видел никакого "Милькара", да и сам Камос, в глубине души понимал, что это иллюзия. Однако сознание, воспринимало это все как реальное, волосы стояли дыбом, сердце стучало как бешенное, а руки в это время заучено крутили фигуры подводного пилотажа. К тому же, Пабло, не был уверен, что это стопроцентная иллюзия. Однажды в самом начале, Марко ударил его и доктор Эркюль Кланц, невозмутимо, словно на станции такие вещи происходят каждый день, обработал его ушиб и ссадину. То есть последствия оказались вполне реальными. Между тем, "Милькар", почти синхронно повторял маневры "Мангуста", совершая порой почти невероятные для такого класса аппаратов фигуры, и Пабло Камос, понял, что "Милькар", не дает ему двигаться вперед, отжимая вниз. Он решил проверить и отжал ручку управления от себя. "Мангуст" плавно скользя, начал погружаться. "Милькар" стал уходить вверх и вперед. И тут Пабло предпринял, последнюю попытку вырваться. Почти на месте, мастерски совершив разворот, он попытался дать ускорение и уйти назад к станции. И был сразу наказан. Откуда - то прямо из тьмы на него выскочил ярко слепящий "Милькар" и стремительно надвинулся на него. Это не было столкновением, батискаф словно бы прошел через них, покрыв все внутренности изморозью. А потом он увидел прямо перед собой лицо Греты Скаччи, искаженное ужасом и болью, она кричала. Лицо надвинулось на него и он ощутил кошмар последних минут Греты, ее панический страх и ужас смерти. Инфернальный крик умирающей женщины достиг его, заледенив все нутро. Пабло Камоса больше не было, осталась только пустая оболочка. Его перерождение началось.... Он все также молча, развернул "Мангуст" и начал спуск к седловине Камарро.

Герт Викандер, ничего этого не видел. Во время маневров Пабло, он крепко приложился головой о фонарь кабины и, казалось, потерял сознание. Из под волос, на лоб и скулу, стекала и набухала, струйка крови, глаза были закрыты, тело безвольно распласталось в кресле, он не дышал и не шевелился, вообще выглядел мертвым. Но в то же время все это выглядело жутковато, потому что на расслабленном лице, играла легкая улыбка и прислушавшись, можно было расслышать из его рта какое то механическое гудение. И если бы Пабло Камосу, в этот момент было это интересно, он бы расслышал за этим жутким нечеловеческим гудением, мотив незатейливой немецкой колыбельной песенки....

...Schlafe, mein Prinzchen, es ruhn

Schдfchen und Vцgelchen nun

Garten und Wiese verstummt

Auch nicht ein Bienchen mehr summt

Luna mit silbernem Schein

Kucket zum Fenster herein

Schlafe beim silbernen Schein

Schlafe, mein Prinzchen, schlaf ein

Schlaf ein, schlaf ein

https://www.youtube.com/watch?v=cJJoBqpxvWs

Вечная музыка Моцарта преобразованная в вибрацию плыла во тьме подледного океана.

Пабло Камосу было хорошо. Словно не было этих долгих, мучительных лет. Крепкой рукой он вел свой "Милькар" в зеленоватых сумерках подводной Атлантики, слева громоздились бело - серые корпуса подводного мегаполиса "Auqa", почему - то пирамидой уходящие вниз. Но он не обращал на эти ничего не значащие мелочи внимания, потому что его вела Грета. В голубом гидрокостюме, но почему - то без ребризера и маски, он плыла прямо перед аппаратом, периодически оглядываясь и улыбаясь Камосу. На фоне подступающей подводной тьмы, в месте резкого перепада глубин, подсознательный инстинкт самосохранения Пабло Камоса, в последний раз попытался воспротивиться неестественному ходу событий и руки крепче взяли рычаг управления....Что бы тут же отдать его от себя и перевести "Мангуст", в резкое пикирование. Гидрокостюм Греты, чем глубже, наливался фиолетовым цветом, глаза потемнели, волосы стали желто - серыми. "Мангуст" стремительно проваливался в глубину, но не мог догнать маленькую фигурку, крестом падающую вниз. Волосы Греты, на большой глубине потерявшие цвет, распушились в воде как водоросли, гигантскими косматыми лентами, растянувшись на многие десятки метров, охватывая все вокруг батискафа. Змееподобные, переплетающиеся как щупальца, играющие цветными светлячками, они постепенно выпрямлялись и наполнялись ярким светом, пока не превратились в непрерывный ослепительный дождь из ярких нитей, идущий снизу вверх. А там внизу в глубине, где уже не было никакой фигурки женщины, распускалось какое то дикое буйство разноцветных огней, словно сияющие лепестки гигантской, распускающейся ослепительной розы.

Герт Викандер внезапно открыл глаза и сказал капризно по немецки

– Мама, почему так темно. Оставь мне свет, пожалуйста....

Но в глазах его была только пустота и не капли разума. Лицо Пабло было одухотворенным и спокойным

– Боже, как много огня...
– сказал он.

Потом пришла Тьма.

Ганимед - "Юпитер- Орбитальная"

На станцию Юпитер - Орбитальная, грузовой челнок с Ганимеда прибыл с опозданием на два часа. Старый, потрепанный балкер, времен покорения Марса, потертые борта которого, еще помнили марсианские песчаные бури, троянцев в точках Лагранжа и магнитные ловушки Фобоса. Списанный Марсианским Бюро подчистую, купленный по остаточной стоимости Корпорацией "Ганимед Харвести", он все еще уверено бороздил прилунные маршруты Юпитера. Однако как и любая частная корпорация, проповедовавшая принцип "ни грамма топлива при пустом трюме", Харвести требовала нагружать челнок так, что казалось он развалится еще до выхода на орбиту Ганимеда, так его трясло на разгонной глиссаде, я всерьез выглядывал в иллюминатор, ожидая увидеть позади отвалившиеся элементы силового набора. Но семейная троица Бен, Юки и Аланта вели корабль уверенной рукой. В грузовом трюме, где и приютились несколько противоперегрузочных кресел, для таких незадачливых, случайных пассажиров вроде меня, все тряслось, гремело и вибрировало. Кантовочные сети раскачивались так, будто в них бился гигантский спрут, и опасения, что мне на голову упадет, какой- нибудь, плохо закрепленный контейнер, вовсе не выглядели беспочвенно. Но когда все стихло, наш раздолбанный тарантас сделав разгонный виток, вывалившись в невесомость, начал падать на Юпитер, так всегда, со стороны, выглядит переход с прилунных орбит в гравитационное поле гиганта, оказалось что не все так плохо. В грузовом трюме немедленно появилась Аланта, в видавшем виды, красно-коричневом инженерном комбинезоне, монтажных ботинках, и солнцезащитных очках, увешанная ремкомплектами. Но не мешковатый комбинезон, на пару размеров больше чем надо, не несуразные космоботы, гравиприводом которых, Аланта и не думала пользоваться, не могли скрыть изящества маленькой ладной фигурки, и некую небрежность бывалового пустотника, снующего в невесомости как рыба в воде. Ослепив меня улыбкой из под непрозрачных очков, она быстро, без суеты облетела весь трюм, дернув в паре мест крепления контейнеров, и удовлетворилась осмотром. Повиснув где то между грузов, она включила интерком

– Бонни, все в порядке, но еще такой нагрузки, сети не выдержат. Обойдись без рывков и резких торможений... Представь как ты входишь в Юки!

Голос у нее оказался сексуальным контральто с хрипотцой. Я никогда не был фанатом этих переходных полутонов, но попробуйте сдержаться когда, сексапильная обладательница такого голоса разговаривает рядом с тобой. Кажется, волосы встают дыбом, даже на мошонке, не говоря уже про член. Из интеркома донеслось что неразборчиво - недовольное, и кажется женский смех на заднем плане.

– Целую тебя, мой карлик. Будь нежнее...

И Аланта отключив интерком, тихо засмеялась, от чего мне стало тесно в штанах. Похоже чертовка прекрасно понимала мое состояние. Отцепившись от сетей она подлетела ко мне и закрепилась в соседнем кресле. На мой вопросительный взгляд, она ответила

– В кабине сейчас будет тесно, а втроем это там не сделать.

– Сделать что?

В ответ она только насмешливо улыбнулась и отвернувшись вставила в уши горошинки аудикампа, и откинула голову на подголовник. Я еще успел услышать начало какой то классической музыки. Да уж, секс бедлам на орбите, я об этом только слышал, но пока еще не сталкивался. А уж, "шведская семья", "голландское трио", "тибетский брак", семейные ячейки из двух мужчин и женщины или двух женщин и мужчины, были популярны на Марсе лет двадцать, тридцать назад. На какое то время они получили широкое распространение по Системе, на пустотных и орбитальных станциях, кое где на Венере, и совсем немного на лунных станциях и Земле. Хотя начались именно с Земли. Как впрочем и любой мусор и дерьмо. Впрочем и хорошее тоже приходило с Земли. Но редко. К концу 21 века, кризис и тупик в социальных и гуманистических ценностях, привели к некоторой эволюции в институте брака. Впрочем, не все эксперименты с межличностными отношениями оказались жизнеспособными и дали долговременный результат. "Тибетский брак", возможно потому что имел хоть какие то корни в истории, оказался еще более менее безобидным и достаточно живучим. Во всяком случае для властей. "Секты - семьи", или браки людей с андроидами, доставляли гораздо больше хлопот. Содом и Гоморра космического века.

Я проснулся от какого то толчка. Черт, не заметил даже как заснул. Больше суток без сна, в чехарде дел и заполнении формуляров. Некогда было даже поесть, не то что поспать, слишком неожиданным был вызов и направление. Корабль судя по всему менял ориентацию, видимо переходя на тормозную глиссаду. Но не это разбудило, хотя конечно "выворачивание кишок", разбудило бы и менее чувствительного человека, но здесь ощущения были другими. Будто кто то толкнул в плечо. Я посмотрел на Аланту, она спала. Или нет? За облегающей поляризационной пленкой, дешевой подделкой под солнцезащитные физиофильтры 1 "Короны", глаз не было видно. Она лежала на кресле расслаблено, откинув голову назад и набок на плечо, повернувшись ко мне. Яркое альбедо Юпитера играло тенями на красивом лице, пока корабль раскручивал "маневровые восьмерки", разворачиваясь задом наперед. Полуоткрытые пухлые алые губы притягивали взгляд. Черт, я опять вспомнил Кэсси. Мы виделись, получается больше месяца назад. Даже для такой крупной станции как "Ганимед Юнион Централ", это очень долго, не так уж там много людей. Я звонил ей пару раз и оставлял сообщения, но она не ответила. Собственно я не стал уточнять почему мы разошлись, но было неприятно. Хотя сейчас я вспоминал не это. Губы у нее тоже были немного припухлые, их было приятно целовать...