– Ладно, Алмаз, - огорчённо выдохнула Бабка, - извини за беспокойство. Пошли ребята.

– Подожди, Бабка, я ещё не всё сказал. Присядь, будь добра... Так вот. Я не возьму у тебя плату жемчугом. Ты просто пообещаешь мне, что в течение года вернёшь её с процентами.

Бабка прямо ожила.

– Размер процента?

– Сто.

– То есть...

– Да дорогая моя. Да... Я хочу, чтобы ты вернула мне две. Максимум, через год... Сможешь?

Бабка тоже задумалась. Потом рубанула.

– Да, Алмаз. Я смогу.

Мэр оглянулся на девушку в уголке. Та спокойно кивнула.

– Тогда по рукам... Авраам! Авраам!!

В кабинет зашёл молодой чернявый горбоносый парень.

– Авраам принеси, пожалуйста, "белую".

Тот вышел и, через минуты три молчаливого ожидания, вошёл с небольшой шкатулкой. Отдал её градоначальнику.

– Вот. Держи.
– Протянул шкатулку Алмаз.
– Проверь, на месте ли.

Бабка приоткрыла крышечку, прикоснулась пальцем к тому, что внутри. Улыбнулась облегчённо.

– Она.

Алмаз подошёл к Бабке вплотную.

– Я знаю твою репутацию. Я знаю, что ты всегда держишь слово и никогда не даёшь пустых обещаний. Письменный договор заключать мы не будем. На этом всё.

– Спасибо, Алмаз. Спасибо. Век не забуду. Досвиданья. Досвиданья Авраам.

Авраам кашлянул.

– Да, - повернулся к нему Алмаз.

– Я тут дежурный отряд, свободный от смены вызвал. Пусть проводят. А то... Всякое может случиться.

– Молодец. Ну, с богом.

И Бабкина бригада вышла их конторы в солнечный полдень.

Интересно, как быстро разносятся вести по городку. На улице появилось удивительно много народу и все с интересом смотрели на процессию. Но держались на расстоянии и вели себя без особых эмоций. Возможно из-за выработанной в Улье сдержанности, а возможно из-за десятка бойцов в полной экипировке, шагающих чуть ли не в ногу, окружив Бабку с её сокровищем.

Бабка объяснила.

– В Полисе так мало развлечений. Посмотреть на человека, получившего "белую"... Это как в зверинец сходить.

Бабка с кем-то здоровалась, кому-то сдержанно кивала, кому-то просто улыбалась.

Начальником отряда сопровождения был Фукс, у которого и жила Анечка.

Группа бойцов осталась на улице, остальные зашли в дом.

Ну что сказать. Фукс жил хорошо. Большой ообняк, уютно обставленный. Чувствовалась женская рука. Этакое стремление к куртуазности в сочетании с русским понятием комфорта. Мягкие диваны советского стиля, книжные шкафы из "Икеи" и журнальный столик в стиле "ампир". Но всё это как-то... не выглядело безвкусицей.

Из левой двери вышла Ванесса. За ней небольшого роста женщина, чуть повыше Беды. Она вела впереди себя девочку. У Павла внутри всё ахнуло... Скелетик. Жиденькие русые волосёнки и усталый взгляд пожилого человека.

Пашка просканировал ребёнка.

– Вон оно что...

– Что?
– Спросила Беда.

– Разница между иммунными и неимунными, - зашептал Пашка. Я понял, как отличить.

– И как?

– У нас у всех рабочие места мозга отсвечивают чуть розовым, а у Анечки чисто белые.

Маша пожала плечами, она-то этого ничего не видела.

Бабка взяла на руки это бестелесное существо, села на диван.

– Ну что, Анечка, солнышко моё... Будем лечиться?

Та кивнула.

Мазур присела рядом на краешек.

Ольга уже принесла стаканчик воды. Бабка открыла шкатулку.

– Возьми этот шарик.

Положила "белую" в узенькую ладошку. Анечка тихо, почти шёпотом, сказала.

– Тепленькая... Она волшебная?

– Да, прелесть моя, она очень волшебная. Она хочет, чтобы ты её скушала. Только глотать её надо целиком.

– Прямо сейчас?

– А чего нам ждать, внученька. Ты же хочешь её скушать?

Анюта покивала.

– И она хочет, чтобы ты её съела... Глотай.

И ребёнок положил своё спасение в рот.

Все облегчённо вздохнули, как будто какая-то опасность миновала.

У Пашки возникло такое чувство, что наконец-то дальше всё будет хорошо. И у Анечки, и у них всех.

Народ напряжённо ждал результатов. Девочка сидела, закрыв глаза, с сосредоточенным лицом, словно к чему-то прислушивалась.