–Ладно, я просто иногда вижу, знаешь… иногда… и в общем… ну это как бы сбывается, слышишь… ну скажем практически все…, ну то есть вообще все… Понимаешь? – скороговоркой бормотала Маша, – а сегодня я посмотрела на тебя… мы ведь не знакомы толком, да, но у меня такое чувство, что мы были всегда знакомы, но не в этом дело…, – девушка замолчала, очевидно подбирая слова…

– …Знаешь… Николай Иванович тебя убьет, прямо там… Здоровенной палкой… – выпалила, наконец, она.

–Да ну на фик, Маш, оторопело выдохнул Андрюха, – он старался слушать серьезно, но не до такой же степени! – ну ты даешь! – Может мне в полицию пора звонить? Спецназ в кустах, а мне дадут свисток… зеленый, – ошалело и бессмысленно продолжал шутить парень… Сознание, очевидно, было не готово к такому повороту…

– Андрюш, и это… не все…, – как то тихо и сдавленно произнесла Маша

– Как не все? Вот сейчас я вообще не понял, – судорожно и недоуменно пожал плечами Андрей…

– Андрей, я не то чтобы вижу… вроде как чувствую всем телом, понимаешь? Как будто я плыву в океане – вверх вниз… волна приходит и уходит и тогда становится видно… Волнами, понимаешь? – очевидно, старалась объяснить Машенька.

– И вот я вижу как вертолет падает на лужайку, скрежет взрыв, обломки летят, всюду крики, мост через Москву реку обрушивается и поезд метро летит вниз, лязг, дым, сирены, машины вдребезги, здание МГУ разваливается, люди бегут…, – быстро лепетала девчушка, – ты меня слушаешь, Андрей?

Молчание… Андрей Соломатин завис… Он не знал как реагировать. Просто не знал, что вообще говорить. Признаков помешательства у Марии он не видел. «Ну, и как верить этому? Ну, знаете ли…» – тарабанила в голове отказывающая логика. Он сидел не шевелясь и молчал…

– И все что ты рассказываешь, стало быть, будет завтра? Во сколько? В 9-00? – наконец, собравшись с духом, спросил он.

– Да, Андрюш…, – она легонько тронула его за плечо и тихо-тихо еле слышно, произнесла, – и… ты знаешь, это…

– Что… опять не все? – уставший и уже слегка с издевкой спросил Андрюха

Молчание, казалось, повисло свинцом…

– Да… И у меня такое чувство, что ты…, замялась девчонка, – будешь во всем виноват…

– … Все, пошли пить, – как то спокойно сказал Андрюха, – пошли пить…, – и чуть покачнувшись, потащил Машу к столу…

Про себя Андрей Соломатин просто решил решить все утром… А на самом деле он знал, что все равно пойдет.

Глава 4. Птица и остальные

Уже почти поднявшись на самый верх склона, Андрей обратил внимание на маленькую черненькую в крапинку птичку. Она высунула свою махонькую головку из дупла и открыв на всю ширь желтенький клювик издала пронзительный свистящий звук. Тут же проворно вылезла на ветку и уставилась на парнишку. А парнишка Андрюша, остановившись от неожиданности, уставился на птичку. Тихонько он подошел ближе, но птица не улетала. Ну, вот «скворцы прилетели», подумал студент. И был совершенно прав. Обладая нешуточной и мгновенной фантазией, он вдруг представил, что скворец это он – Андрей, а сам Андрей – это Николай Иванович Запольский.

– Ну, что? Прилетел, наконец, чернявый? – спросил мысленно профессор Запольский

– Я товарищ профессор, могу не токма летать, но еще и свист издавать, почти, как скрежет метала…, да… Могу разломать Лужнецкий метромост, МГУ, или там вертолет поймать в лапки и на землю шмякнуть… А вообще, товарищ–господин профессор, вы, я слышал, планируете спасти от меня, так сказать, мир… Ну, типа, палкой меня окучить и в заоблачную даль отправить без компаса, правда это, нет…?

– А как же Соломатин, – отвечал Андрей, подражая голосу Запольского, – ежели вы щас мне реферат не защитите свой, то просто не оставите мне выбора. Я как честный преподаватель и вообще хороший человек, вас ухандокаю… Березу для этого с корнем вырву молоденькую и по сельсовету вашему пройдусь, вроде как по Питерской. А Вы вместо того, чтобы скорей отчитаться по задолженности и свалить подобру-поздорову разговариваете со скворцами…, – опомнившись и придя в себя, сказал вслух Андрей, схватил ноги в руки и побежал со всей прыти наверх.

Птица же, открывшая было в недоумении рот при виде беседующего с ней «школьника», так и осталась сидеть на ветке. И её дальнейшее участие в нашей истории осталось неведомо.

Выбежав, наконец, из чащи, Андрей с разбегу окунулся в слепящий солнечный свет. Он зажмурился, ему захотелось чихать, и слезы оросили его молодецкие щеки. Все наваждение Машкиных предсказаний испарилось как утренний туман. Навстречу ему попадались бегущие и красиво одетые в спортивные костюмы девчонки, неспешно прогуливались без дела непонятные люди. «Что они тут делают интересно», – подумал Андрей, «кто они вообще такие, чем занимаются?». Соломатин всегда и без особого стеснения разглядывал людей и строил догадки… Это было интересно.

Тем временем Николай Иванович тоже проводил время, разглядывая посетителей центра культуры и отдыха – «Скверик на воробьевых» – так он мысленно называл довольно пустынное и безлюдное место, охваченное густыми стрижеными кустами. Это была университетская площадь, что тянулась от смотровой площадки до самого МГУ. Фантазии Иванычу тоже хватало, но человеки были и без того чудны. Это он знал и как преподаватель психологии и как всякий случайно озаренный сей гениальной догадкой наблюдатель. Всего таких предмета наблюдения было три. Дама с собакой-болонкой неспешно прогуливалась промеж газончиков. Мужичок азиатской внешности в зеленом полосатом костюме с черной козлиной бородкой и старомодным портфелем на лавке напротив, читал газету. И еще две студентки щебетали на лавке справа метрах в десяти от него.