Первые пять лет после армии Подселенов был алкоголиком тихим и безобидным – закона он не нарушал, и даже время от времени устраивался на работу, откуда, впрочем, вылетал после первой же получки и неизбежно следовавшего за ней запоя. Но с течением времени Анатолий опускался все ниже и постепенно дошел до нынешнего своего состояния – человека, который ради лишнего стакана самогона или портвейна не побрезговал бы даже убийством. Правда, чтобы осуществить такое, у Подселенова, что называется, кишка была тонка. Но мысли подобного толка посещали его неоднократно.

Менее тяжкими видами криминала Толик давно не гнушался. Не раз и не два опустошал он карманы случайных ночных собутыльников, тянул алюминиевые ведра и тазы из соседских дворов, а также отбирал телефоны и деньги у одиноких школьников. Несмотря на свой достаточно грозный вид – набранная в молодые годы комплекция каким-то чудом сохранилась за десять лет беспробудного пьянства – в душе Подселенов был донельзя труслив. Он никогда не пристал бы к тому, в ком чувствовал хотя бы равного по силам.

Чутье обмануло Подселенова лишь однажды. Он уже не помнил точно, когда именно это случилось – сегодня? Вчера? Позавчера? Но образ длинноволосого парня, с которого Толян рассчитывал сбить пару червонцев на опохмел, но крепко при этом обломался, до сих пор периодически вставал перед глазами.

– У, гнида, – сквозь зубы процедил Подселенов и сжал кулаки. – Тюкнуть бы тебя сзади ломиком в темечко.

Из дальнего конца квартала послышались чьи-то шаги. Толян напрягся. Через мгновение в освещенную зону ступил какой-то человек. Длинноволосый человек…

– Опаньки, – выдохнул Толян. – Неужто он самый? Ну надо ж, на ловца и зверь бежит, – Подселенов погладил в кармане рукоять выкидного ножа, который всегда брал с собой на дело, но ни разу не пустил в ход. – На этот раз ты у меня не побыкуешь.

Ночной прохожий приблизился, и гопник с разочарованием отметил, что это – не тот, кого он хотел бы сейчас увидеть. Но от своей основной цели – ограбить незнакомца – Подселенов отказываться не стал. Тем более, что тот совершенно не производил впечатления человека, способного постоять за себя. По типажу он чем-то походил на того, давешнего – разве только чуток подолговязее. А так – черная одежда, почти такая же сумка, такие же отросшие патлы… Хотя нет – не такие же. В тусклом свете фонаря волосы парня засеребрились, и Толян Подселенов принял их за мелированные.

«Тьфу, пидор, блядь, – подумал грабитель. – Ладно, с кем ты там пихаешься – это мне по хрену, а вот багаж твой я, так и так, прихватизирую». Выступив из тени, Подселенов загородил мужчине дорогу, сплюнул на асфальт окурок и выдал свое коронное:

– Слышь, ты!

С годами это получалось у него все лучше и лучше.

Длинноволосый субъект остановился и поднял на Подселенова совершенно безумный взгляд. Толяну на мгновение даже стало страшно. Но в следующий миг он успокоился, увидев, что запястья собеседника чересчур уж тонки, чтоб нанести нормальный удар.

– Что тебе нужно? – не слишком уверенно произнес парень. Толян посчитал его интонацию результатом испуга, который, понятное дело, поспешил записать на свой счет.

– Закурить не найдется? – просипел алкаш.

– Так ты ж, вроде, только что покурил, – сказал длинноволосый, бросив взгляд на дымящийся в сторонке бычок.

– А я еще хочу, – осклабился гопник.

– Много хочешь, – неожиданно жестко ответил потенциальный «лох». Но Толян уже слишком завелся, чтобы расслышать стальные нотки в его голосе.

– Так, я не понял! – Подселенов толкнул незнакомца в грудь – тот отступил на шаг, но равновесия не потерял. – Ты че такой борзый, сука? Ты кто такой вообще, блядь?

– Я-то? – парень совсем не выглядел испуганным. Но, сообразно логике уличного грабителя, человек, пытающийся вести с агрессором мирный диалог, является тряпкой, об которую можно вытирать ноги.

– Я некромант, – сказал длинноволосый. – Темный маг.

Первое слово ничего не говорило Подселенову, но все та же низовая логика не позволила Толяну истолковать его как-то иначе, нежели…

– Да, я как тебя увидел, сразу понял, что ты пидор, – заухмылялся гопник, раскрывая нож. – А ты, оказывается, этого и не скрываешь. Отдавай-ка сумочку, «петушок». И карманы выворачивай. В магию я не верю. Боженька не велит, – Подселенов выудил из-за пазухи золоченый крест на цепочке.

«И это называется – славянин, христианин, – думал Ян, презрительно разглядывая хорохорившегося перед ним жалкого человечка. – Вот из кого, по большей части состоит народ, к которому мы почему-то должны относиться бережно. Мой лучший друг готов был жизнь за них отдать… За них он и пострадал. Одно меня утешает – в конечном итоге я оказался прав. Жаль, что Егор не может этого увидеть».