Цель маячила впереди, попивая вино и сыто рыгая. Расфуфыренный толстяк в красном костюме портил кровь доброй половине Нью-Йорка, задирая до небес цены на рыбу, надеясь купить порт. С ним нужно было кончать.

– О, мистер Дюфон! Какой прекрасный вечер!
– трепеща ресницами, Хизер порхнула ему навстречу. Маленькие красные глазки немедленно уставились в ее декольте - хитрый лиф делал свое гнусное дело.

– А кто вы, прелестница? Мы знакомы?
– толстяк тут же сграбастал женщину за талию. С трудом сдержавшись, чтоб не кокнуть его раньше времени, Хизер кокетливо хихикнула и провела рукой по своим волосам, незаметно выдернув из короткой прически отравленную иглу, замаскированную под изящную заколку.

– Мой отец занимается торговлей, вы как-то с ним работали вместе. Вуаро, может, помните?
– Не без труда вывернувшись, женщина подхватила с ближайшего стола бокал.
– Не хотите ли выпить наедине?

– Конечно!
– жертва клюнула на приманку и, радостно похрюкивая от удовольствия и предвкушения, потопала следом на балкон.

По дороге толкнув танцующую пару, Хизер создала небольшую толчею, где не без удовольствия кольнула спутника пониже поясницы. Ойкнув и завертевшись, Дюфон не обнаружил источник неприятности, ругнулся и поспешил следом за зачинщицей безобразия. Как и предполагалось, скопытился он уже на балкончике, где остался валяться за занавеской. Сорвав крест с широкой груди, Хизер без всяких препятствий слиняла с бала, пока не началась паника, и, довольная удачно выполненной миссией, забралась в карету, крикнула кучеру нужный адрес.

Вечер опускался на “Большое яблоко”*. “Аквила” плавно покачивалась на волнах, дожидаясь хозяев. Поднявшись по трапу под приветственные крики, Хизер ворвалась в каюту и бросила добычу на стол, прямо перед мрачно сидевшим за ним мужем.

– Готов.

– Молодец. Как прошло?
– Коннор изучал какую-то старую книжку.

– Как по маслу, а ты дергался.
– Хизер с наслаждением дернула за проклятый шнурок корсета.
– К аптекарю зашел? А это еще что?
– она хмуро прищурилась, вглядываясь в страницу.

– Да так, - индеец захлопнул книгу, от которой во все стороны полетела пыль, - наткнулся на одну вещь.

– И каким боком тут Древний Египет?
– ассасинка прекрасно знала, что за картинку разглядывал муж.
– Анкх, он же символ жизни. Ну?! Я жду.

– Ты и тут поспела?
– удивленно приподнял брови Радунхагейду.

– В детстве увлекалась, - Хизер присела на край стола, - с чем связан такой интерес? Радик, я прекрасно знаю, что просто так ты в книги не лезешь.

– В церкви этой штукой лечат оспу.
– Коннор сцепил пальцы в замок и долгим взглядом уставился на жену.

– Предтечи опять?
– Хизер нахмурилась еще больше.
– Ну и черт бы с ними, пусть лечат, дело полезное. Только не хватало снова влезать в эту дрянь. Прошлого раза мало было?!

– Я должен, - Коннор упрямо поджал губы.

– Опять!
– Хизер зло хлопнула ладонью по столу.
– Жить расхотелось?! Ты еле вылез из прошлой передряги!

– Но вылез. Это мой долг!
– Радунхагейду уже знал, чем закончится этот разговор.

– Тогда идем вместе, - и Хизер зло рванула корсет. А вот этого супруг не ожидал. Крики, запреты - да, ее участие - нет.

– Ни-за-что. Ты и Роберт будете ждать меня здесь, чтобы отплыть, как только приду. Эту вещь надо закинуть подальше в море. А ты будешь меня там только отвлекать и задерживать.
– Коннор встал, давая понять, что разговор окончен.

– Снова здорово?!
– женщина побагровела от ярости.
– Сколько можно, Радик? Когда мы женились, ты что обещал?

– Что буду рядом и буду тебя защищать любой ценой, - палец мужа почти уперся в острый нос Хизер, - а там слишком опасно.

– Я обещала то же самое, - зубы клацнули рядом с пальцем, но ассасин успел его вовремя отдернуть, - так что не пущу одного!

– Да кто тебя спрашивает?!
– наконец вышел из себя индеец и, пока жена искала ответ, выскочил из каюты, после чего шустро повернул ключ и на всякий случай придвинул пару бочек к дверям.
– Что!?
– раздраженно спросил он в ответ на вопросительные взгляды команды и Роберта.
– Кто ее выпустит, будет сам успокаивать!
– Дверь содрогнулась под мощным ударом.
– Я пошел, - буркнул капитан.
– Когда доломает дверь, скажет, что делать, - с этой фразой ассасин оттолкнулся от борта, спрыгнул с корабля на берег, чтобы не терять время на беготню по трапу. Двери стоит поставить попрочнее.

Комментарий к Неприятие

*”Большое яблоко” - самое известное прозвище Нью-Йорка.

========== Отец ==========

Проникнуть в церковь было не столь сложно. Натянув капюшон, Коннор влез по стене и добрался до открытого окна. Крест, по счастью, был почти под ним, всего-то и нужно было спуститься на веревке и вырвать из крепления посох, на котором закрепили частицу Эдема. Вроде бы все просто.

Осмотревшись, ассасин тяжело вздохнул, с тоской подумал о том, как будет сурово наказан женой за свой демарш, и вогнал дротик в крышу, подергал, проверив на прочность, веревку и осторожно начал спуск. Охрана сонно трепалась в дверях, так что действовать нужно было осторожно и быстро.