– Одеяла мне!
– Рявкнул я людям, ни к кому конкретно не обращаясь, но в надежде, что поймут правильно и отреагируют, схватил обе мед сумки и рванул к раненым. Первым мне попался Моня. Живой, но сильно израненный крупнокалиберными пулями. Скорее всего, по ним отработал этот чёртов гибрид техники и человека. Сунул руку в пасть, вколол вытяжку из растений, которым откармливают раненых мутантов. Батон постарался, когда ему рассказали и показали оранжевую жидкость из пузыря, выдранного Умником из собственного нутра. Этот пузырь привезли в стаб и так же рассказали и показали Батону, а тот в своём репертуаре, проведя исследования, изготовил лечебную сыворотку, многократно переплюнув по качеству лайт-спек. И назвал он своё творение Оранж-спек, но лично сам называл его ласково - мэндарынка! Я на скорую руку срастил самые крупные артерии и пока просто сжал некоторые средние.

– Вот! Одеяла!
– раздался женский взволнованный голос за моей спиной.

– Сюда иди! Вот тут прижми! Сильней! И вот тут надо!
– говорил и указывал я, продолжая блокировать кровотечение в теле мутанта.

Дыры от таких пуль получались страшные: на входе - ввёрнутая во внутрь броня торчала осколками из обуглившейся раны, а на выходе - огромная дыра с вывернутым куском мяса и костей. Две руки прижали сложенное вчетверо армейского типа тонкое одеяло к ране, ещё две закрыли другую прореху.

– Давите сильнее и меняйте, как промокнет!

Я огляделся: из автобуса высыпали почти все пассажиры, растерянно топтались, сгрудившись в кучу.

– Берите это, - указал им на стопку брошенных рядом с Моней одеял, - и любые другие ткани и закрывайте раны, иначе они сейчас кровью истекут! Бегом!

Люди сорвались с места, а я, схватив одну из сумок, кинулся к перевёрнутой машине. Съехав на заднице по мокрой глине с разгону врезался ногами в борт. В пояснице что-то хрустнуло, но боли я не ощутил. Заглянул в салон - пусто, две двери с противоположной стороны распахнуты.

– Фух!
– вырвался выдох облегчения, - живы, значит!

Я перевернулся на пузо и на четвереньках выгреб обратно, цепляясь за клочки мокрой травы и ещё за что-то, не знаю. Не разгибаясь, как спринтер со старта, рванул к Борзе, на ходу отметив, что около Микроба уже возится Кир и кто-то из гражданских. Что происходило помимо возни с ранеными, я не видел, всё внимание работало только в одном направлении. Рядом с Разбоем людей столпилось больше всего, а Умник мне передал ментально:

– Лечи младших, я в норме, задело немного.

Борзя находился в очень тяжёлом состоянии. Основной удар поймал он и Разбой, прикрыв собой Моню с Микробом. Отколотый кусок брони на голове оголил кости черепа, как не пробило дальше, просто удивительно, правая передняя лапа превратилась в отбивную, кисть оторвана, видимо, он ею прикрывался. Из нескольких ран на месте скола брони кровь выходила толчками, стоило только отнять от раны импровизированные тампоны. Вколов Оранж-спек и вытяжку, начал сращивать артерии, как услышал пронзительный женский голос на гране истерики:

– До-ок!!! Быстре-е!!! Он умирает!!! До-о-о-ок!!!

Я всё же заглушил одну из самых опасных артерий и, приказав держать, как можно крепче, рванул к Разбою, крикнув напоследок людям, спасающим Борзю:

– Кира зовите!

Да, Разбой оказался первым на линии огня и основной удар принял в грудь и морду. Сплошное месиво! Челюсти раздроблены и частично отсутствуют, одного глаза нет, но это беспокоило гораздо меньше, чем вмятая внутрь грудина с осколками костей и брони. Просветив «рентгеном», есть такая функция у знахарей, и после второго приёма белой жемчужины открылась и у меня, я ужаснулся от увиденного! Нет, не живут с такими ранениями, даже мутанты! Но он ещё дышал, слабо, прерывисто, но упрямо. Разорванное почти надвое сердце судорожно сокращалось, с интервалом в три секунды выплёскивая из себя кровь.

– Воды! Очень много воды! Мои инструменты! Приготовь! Много ткани!
– орал я, кому, не знаю, но люди бегали и суетились, пока я скинул с себя всю одежду по пояс и засунул руку в дыру, обдирая кожу об острые сколы, ввёл инъекции напрямую в сердечную мышцу.

– Его надо развернуть!
– крикнул я людям, потому что в таком положении оперировать невозможно!

Примерно двенадцать тон перевернуть без техники... да ещё и крайне аккуратно... но перевернули. В одном моменте мне показалось, что помогают даже те, кто нас атаковал... но, наверное, показалось.

– Муха!!!
– заорал я во всю глотку. Он уже ассистировал, и его опыт мне сейчас, ой как, был кстати.

– Тут я!
– раздалось у меня из-за спины.

– Скидывай шмотки, помогать будешь!

– Я работал на Скорой!
– заорал кто-то из людей.

– Бегом сюда!
– уже командовал Муха.
– Ты и ты - сворачивайте тряпки, вот так, да! Вы - будете подавать воду! Ты - заткни эту дыру, а вы смените их!
– Муха кивнул в сторону троих девушек, с головы до ног измазанных кровью, которые зажимали раны на плече, морде и боку страшного мутанта.