— Почему мы раньше не знали о существовании таких штуковин? — поинтересовался я.

— Может даже и знали… — ответил Алекс, — просто достаточно антропоморфный ИИ появился уже после начала их гражданской войны, а потом была подписана Гонконгская конвенция. Так что высококачественные гиноиды остались игрушкой для малочисленной местной элиты: во всем остальном мире они запрещены. Потому мы о них и не слышим. Но секрета они из этого, вроде бы, не делают. Тем более странно, что эти образцы от нас пытаются скрыть…

— О, посмотрите-ка, — подал голос Габриель, все это время изучавший сделанные фото- и видеозаписи, — Вот это никакой не провод. Знаете, что это?

— Ну да, толстоват для провода, — согласился Хьют, — а на что похоже?

— Это хвост. А вот это уши. Кошачьи, похоже.

— Ну… по крайней мере, теперь мы можем быть уверены, что это андроиды, — прервал Габриель повисшую на несколько секунд тишину.

— Что ж, моральную ответственность за бездействие это с нас снимает, — заметил Скотт.

— Не факт. Пусть выглядит оно не совсем как утка, но крякает именно так, — возразил я.

— Я связался с командованием, — объявил вдруг Мун, — И мы займемся этим вопросом. Хотя бы потому, что он может иметь прямое отношение к основному расследованию.

— И… как именно мы им займемся? — спросил я.

— Сейчас придумаем, — ответил Мун, и уже через минуту, выйдя из транса, принялся командовать, — Во-первых, разбиваемся на две группы. Первая идет разбираться, вторая остается и обеспечивает поддержку, а также охраняет Стива. Кандидаты в первую?

Скотт, Хассан, Алекс и Габриель подняли руки.

— Ясно все с вами. Со мной пойдут Скотт и Алекс. Большая группа будет недостаточно мобильной. Хассан остается за главного.

Хассан и Габриель пожали плечами, а Скотт и Алекс принялись судорожно обдумывать, на что они согласились.

***

С точки зрения случайного прохожего наша группа не должна была ничем выделяться: мы оставили мечи и надели более подходящую для города одежду. Разве что рюкзаки, набитые всевозможными «на всякий случай»-ами были для американцев нехарактерны. Мы не шли никуда конкретно, а просто следовали траектории, которая максимально усложнит наше отслеживание — что, впрочем, представлялось мне бесполезным занятием в городе, где на каждый квадратный метр смотрит хотя бы одна камера. На краю поля зрения у каждого из нас висел прямоугольник, передающий картинку с глаз Муна в реальном времени.

— Мы в нужном корпусе, — сообщил командир, — Держитесь поближе к опорным зданиям, из которых можно спуститься в старый город. Это хороший маршрут отступления.

Мун со своей группой вышли из лифта в какой-то темный коридор и неслышно побежали по нему вперед. Двери позади них закрылись. И неожиданно послышался голос Скотта:

— Постойте.

Мун обернулся. Следователь показывал куда-то в темноту, справа от лифта. Никто, кроме него и командира, не видел ничего подозрительного, пока Скотт не пояснил:

— Когда мы вышли, там горела кнопка вызова.

Мун ничего не ответил, молниеносно выхватывая меч. А в следующую секунду его сигнал оборвался.

После мимолетного оцепенения Хассан чертыхнулся и ударил кулаком в стену, а затем выхватил Хеликс и прострелил ближайшую охранную камеру. Теперь приказ командира скрываться, поначалу казавшийся параноидальным, уже не вызывал ни у кого сомнений. Хотя мне все равно не верилось, что худшие опасения Муна оправдались.

— Здесь разделяемся, — быстро зашептал Хассан, — Стив — за мной, остальные — к другому опорному корпусу. Цель: старый город.

Хьют и Габриель тут же исчезли из виду, а я побежал за Хассаном вглубь здания, у входа в которое мы остановились.

41 этаж. Мы не могли бежать непрерывно, потому что перед каждым встречным прохожим нужно было замедлиться для минимизации подозрений, а каждую камеру аккуратно обойти, или хотя бы скрыть от нее лицо. Использовать лифт слишком рискованно. К счастью, поиск пожарной лестницы почти всегда был тривиальной задачей.

34 этаж. Хассан затормозил, прислушиваясь; затем повернулся, и без лишних комментариев бросился прочь от лестницы. На самом этаже тишину нарушала лишь вентиляция. Мы пошли на ее звук, вскоре наткнувшись на незапертый служебный проход, ведущий в вертикальную шахту с удобной лестницей.

28 этаж. На наше счастье, здание почти целиком состояло из служебных помещений, в основном связанных с водой: обслуживание приливной электростанции, очистка, опреснение и гидропоника. Как следствие, на нашем пути встречалось очень мало персонала, а роботы не обращали на нас никакого внимания. Но эта идиллия не могла тянуться долго: снаружи уже жужжала пара полицейских конвертопланов.

На этот раз, воспользовавшись рельсом грузового лифта гидропонной секции, мы спустились на 25 этаж.