Шрифт:
4
— Мир тебе, страник Аллаха!Гостем быть удостой,Стопы от жаркого прахаПод кровом шатра омой.Ты стар, голова в сединах,Но вижу твой дух — в огне.Когда до святой МединыДойдешь — помолись обо мне. — Брат! Не святыня Каабы,Не царственный город ИсламаНе мудрость ученых арабов,Не светоч Христова ХрамаИная жжет меня рана,И жажда неутолимаНи пенной струей Иордана,Ни солнцем Иерусалима.Уж силы мои догорели,Но слава нищей судьбе…Молись о рабе Титурэле,Как я молюсь о тебе.В песках Сальватэрры влачатся года и года,Барханы песчаные за чередой череда,И лишь умирая, во всепоглощающей мгле,Услушит он голос, которого ждал на земле. Прострут ему ангелы дивную Кровь в ХрусталеПричастье и радость для мира, лежашего в зле,Чтоб в горних высотах, молчаньем и тайной объят,Хранил ее вечно незыблемый град Монсальват.И будут сходить от обители по ледникамНародоводители к новым и новым векам,Пока на земле хоть один еще есть пилигрим,Духовную жаждой, как пламенем смертным, палим.1934
* * *
Мне радостно обнять чеканкой строк,Как влагу жизни — кубком пира,Единство цели, множество дорогВ живом многообразье мира.И я люблю — в передрассветный мигЧистейшую, простую негу:Поднять глаза от этих мудрых книгК горящему звездами небу.Как радостно вот эту весть вдохнуть —Что по мерцающему сводуНеповторимый уготован путьЗвезде, — цветку, — душе, — народу. 1935
Восход души
* * *
Бор, крыши, скалы, — в морозном дыме.Финляндской стужей хрустит зима.На льду залива, в крутом изломе,Белеет зябнущих яхт корма.А в Ваммельсуу, в огромном доме,Сукно вишнёвых портьер и тьма.Вот кончен ужин. Сквозь дверь налевоСлуга уносит звон длинных блюд.В широких окнах большой столовой —Закат в полнеба, как Страшный суд. Под ним становится снег багровымИ красный иней леса несут.Ступая плавно по мягким сукнам,По доскам лестниц, сквозь тихий домПодносит бабушка к страшным окнамМеня пред детски-безгрешным сном.Пылая, льется в лицо поток нам,Грозя в молчанье нездешним злом.Он тихий-тихий… И в стихшем домеМолчанью комнаты нет конца.Молчим мы оба. И лишь над нами,Вверху, высоко, шаги отца: Он мерит вечер и ночь шагами,И я не вижу его лица.Игрушечному медведю, пропавшему при аресте