Приподнявшись на ослабевших ногах, Ош не мог поверить тому, что видел. Серебристые, почти зеркальные глаза на прекрасном молодом лице. Плавные линии скул переходили в чуть вытянутые кверху, заострённые уши. Самые искусные каменщики королевства людей веками изображали эти элегантные черты на стенах санкториев. Ош никогда не встречал Вечного, но сразу узнал его. Перед орком стоял один из Древних.

Прекрасный и бесконечно холодный лик пробудил Безымянного. Объятый яростью, дух выбирался из глубин сознания. Стиснув рукоятку меча, орк снова бросился в атаку.

Уклонившись от неистовых выпадов так, будто его атаковал ребёнок, Вечный произнёс певучее словосочетание, породившее что–то вроде незримой стены между ним и орком. В следующее мгновение стена эта ударила Оша с такой силой, что тот отлетел прочь на добрый десяток шагов.

— Я не стану убивать тебя, Ош, — надменно заметил Вечный, провожая орка взглядом серых бесстрастных глаз. — Ты хорошо послужишь мне в нашем новом мире.

Он вскинул руку, и под изящными пальцами заплясали мерцающие символы. Воздух прочертили сверкающие линии, и над провалом стали парить гладкие тёмные плиты, выстраивающиеся в волшебный мост.

Ош упрямо тянул руку к мечу, который выронил в падении. Тело болело так, будто орка лягнул бык. Время стало вязким, как застывающая слеза тающей свечи. Всё казалось каким–то нереальным.

— Ты должен остановить его, Ош.

На этот раз голос Безымянного звучал не в голове орка. Он был рядом, как в памятную ночь их первой встречи. Тогда у Оша не хватило сил, чтобы посмотреть на него, но не теперь. Призрачная фигура нагого человека еле заметно мерцала в полумраке зала.

— Если Эйвери победит, всё будет напрасно, — продолжил Безымянный.

Ош понял, что дух знает Древнего, но сейчас орка куда больше волновал другой вопрос.

— Что будет с Зорой? — спросил он, и в голосе его мелькнуло отчаяние.

— Не думаю, что она переживёт превращение.

Говорил ли дух правду? Орк не знал этого, но не собирался выяснять.

— Дай мне свою силу.

Безымянный медлил. Ош практически ощущал его ненависть к древнему врагу. Ощущал, с каким неистовством дух рвётся в бой.

— Я не могу. Это убьёт тебя.

Ош с тоской посмотрел на Зору. Медные волосы охотницы раскинулись по каменному полу, на котором всё ещё виднелись меловые каракули Алима. Грудь её вздымалась от размеренного дыхания — как будто девушка мирно спит.

С тех пор как орки наконец обрели свои земли, Ош не думал, что сможет быть ещё счастливее. Однако сегодня она сказала, что у них будет ребёнок.

Он уже почти достиг цели. Мир, который Ош пытался построить для своего народа, с каждым днём становился всё реальнее. Однако было и кое–что ещё. Тот мир, что Ош, сам того не замечая, обрёл в Зоре. Мир для двоих, освещённый и согретый её колючим, обжигающим сердцем. Она сопровождала его с самого начала путешествия, и не было на свете живого существа, которому Ош доверял бы больше. Он так много мог бы сказать ей, но уста его произнесли лишь одно слово:

— Пускай.

Когда Вечный ступил на парящий мост, за спиной его раздался низкий голос, напоминающий удар огромного колокола:

— Морк’велрум! [6]

Слова древнего языка пролетели по залу Источника леденящим душу обвинением. Обернувшись, Вечный заглянул в голубые глаза Оша, пылающие мёртвым огнём и ненавистью. Только тогда он понял, кто в действительности был перед ним.

— Оян? Яр’най… [7]

Зажатый в одной руке меч поднялся над головой. Мышцы превратились в камень. Сухожилия затрещали так, словно могли лопнуть в любой момент. Одержимый орк бросился в бой со скоростью ветра.

Вечный успел выкрикнуть слова силы, но на этот раз незримая стена не остановила нападавшего, ведавшего пути древней магии. Когда их клинки встретились на парящем мосту, сверху упали первые капли дождя.

Древние враги сошлись в неистовом и прекрасном танце смерти. Их подстёгивала окаменевшая, застывшая во времени ненависть друг к другу, что пережила многие столетия. Безымянный легионер канувшего в веках воинства обрушил всё своё смертоносное мастерство на того, кого они некогда поклялись уничтожить. Меч в его руках пел скорбную песнь возмездия. За каждого мужчину, каждую женщину, каждого ребёнка.

Наблюдая за происходящим из собственных глаз, Ош не мог поверить, что тело его способно на что–то подобное. Искрясь в сиянии Источника, бусины дождя падали вокруг с неторопливостью текущего мёда. Клинки то и дело рассекали их надвое на своём пути друг к другу.

Выпад на выпад, удар на удар. Смертоносные лезвия вновь и вновь чертили в воздухе сверкающие дуги. Слишком быстро, чтобы их мог заметить глаз обычного человека.

Колдовское боевое таинство, известное потомкам как морок–виларум, было страшным оружием против людей, но создали его лишь с одной целью; истреблять Древних. В каком–то смысле оно отражало секреты их собственного ратного искусства, но было изменено таким образом, чтобы искать его уязвимые места, противостоять ему там, где появлялась малейшая надежда на слабость.