Но в один миг все переменилось. Высокий человек с револьвером в руке — Вадимка сразу узнал его: это был тот самый офицер, который только что кричал на пристани, — налетел на охрану.

— Дорогу, крысы тыловые, а то пулю в морду!

Он пробился через заслон, взбежал на середину трапа, выстрелил вверх и во весь голос крикнул:

— Братцы! Слушай мою команду! К турецкому султану на блины! За мно-о-ой! — и влетел на палубу.

Человеческая махина стала неуправляема. Офицеров, охранявших трап, смело в один миг. Плотная толпа, наседавшая на пароход, хлынула с такой силой, что люди, оказавшиеся у края пристани, посыпались в воду. Вадимку и Алёшина неудержимо понесло к пароходу.

— Держи правей, держи правей, — слышал Вадимка тревожный голос Алёшина.

Их волокло все ближе к кромке причала. Пароход, казавшийся Вадимке огромным чудовищем, был уже совсем близко. Но внезапно чудовище двинулось куда-то в темноту — пароход медленно стал отчаливать, трап вместе с людьми рухнул вниз. Грянул оглушительный взрыв криков, визга, ругани. Но толпа продолжала напирать; вслед за трапом в воду полетели люди. Они страшно кричали.

Вадимка различал край пристани, от которого уже отошёл пароход. Вопли усилились. Ещё несколько мгновений — и их тоже столкнут в море.

Не помня себя, Вадимка закрыл глаза, он приготовился падать в бездну. Ему показалось, что они с дядей Василем, взявшись за руки, уже летят вниз. Он ждал удара, но удара все не было и не было. Вадимка открыл глаза — они стояли у самого края пристани, дядя Василий обхватил его за плечи и прижал к себе. Всё, что творилось рядом с ними, Вадимка понимал с трудом — кто-то стрелял, кто-то молился, кто-то до хрипоты кричал.

Напор толпы прекратился, Вадимка стал приходить в себя.

Пароход скрылся в темноте.

— Ну, парнишша, придётся ставить свечки всем угодникам, какие только есть. Ишшо бы чуть-чуть… — проговорил дядя Василий.

Рядом стоял Яков Чугреев, он плакал, не стесняясь никого. Вадимка чувствовал, что ему в ногу упёрлось что-то твёрдое и очень больно давило. Это был, наверно, тот самый офицерский чемодан, который Яков вчера взял из его рук. С ним Чугреев не расставался.

Кто-то осипшим голосом завопил в сторону ушедшего парохода:

— Стойте! Стойте, защитники Всевеликого войска Донского! Стойте, сволочи! — и выстрелил из винтовки в темноту.

Где-то близко тоже слышался крик:

— Да рази ж можно с людьми так поступать! Рази ж можно! Зверьё проклятое!

Казак в полушубке негромко, басовито выговаривал:

— Эх, подойтить бы к этому морскому капитану да раздвоить бы башку этой мерзотине… Винтовка — не то. Тут шашка нужна.

И только державшийся за свои мешки казак повторял, как и прежде:

— А можа это не последний пароход… Кто ж его знает… Можа не последний!

Вадимка почувствовал, как дядя Василий выпустил его из рук.

— Люди ведь тонут там, люди! — в отчаянии закричал Алёшин.

Нагнувшись над краем пристани, он стал командовать:

— Плывите к берегу, тут близко… Без паники, без паники!.. А вы чего без толку орёте? — набросился он на стоявших рядом. — Связывайте всё, что можно связать, бросайте концы утопающим. Быстро!

На пристани началась суета. Вадимка подивился находчивости солдат — они снимали с себя пояса, связывали их. Начали собирать английское обмундирование, валявшееся под ногами. Френчи и шинели связывали между собой рукавами, с ними связывали штанины брюк. Получались длинные, несуразные связки, которые тут же кто-то окрестил «спасательными канатами». Их быстро спускали с пристани. Вадимка изо всех сил помогал взрослым. В отблеске огня он различал, как большинство упавших в воду поплыло к берегу, откуда им что-то кричали, многие хватались за концы «спасательных канатов». На пристань стали поднимать спасённых, с них текла вода, от холода они дрожали, старались отдышаться.

— Ну, как Ердань? Дюже солёная? — спрашивал кто-то.

Но внимание Вадимки теперь было привлечено к другому.

— Казаки! — вдруг где-то недалеко раздался зычный командирский голос. — Кто со мной? Будем пробиваться в Крым сухим путём. Другой дороги у нас не осталось. В порту много брошенного оружия, подбирайте его — и с богом! Пулемётов побольше!.. Кто со мной?

Вадимка сразу узнал голос полковника Мальцева.

— А мы, сосед, что будем делать? — сказал Яков, утирая слезы. — Двинем в Крым?

— …Ну, ты как хочешь, а я как знаю, — помолчав, нехотя ответил Алёшин.

— Значит, не пойдёшь?.. Я давно догадывался.

— Значит, не пойду… С меня хватит!

— Уговаривать тебя некогда. Дело твоё… А жалко — три службы сломали вместе.

— Яков, куда тебя черт понесёт? На кой леший тебе Крым? В седле не удержались, на хвосте не удержишься!..

— Не в том дело! — перебил Чугреев. — Сам знаешь, уж больно много я красным задолжал. Как бы они не стали взыскивать все долги сполна. Так что приходится одной дорожки держаться… Ежели доберёшься до дому, скажи моим, что велел, мол, кланяться, а сам пошёл долю искать… Прощай, сосед!