— Что вы имеете в виду? — удивилась Лариса.

— Простите, я не так выразилась, — спохватилась Юля. — Громкими фразами бросаюсь… Не жизнь, конечно, а свое счастье. Ведь ясно же, что он не будет счастлив с этой женщиной, что она ему не нужна!

— А с вами? — в упор спросила Лариса.

Юлия вспыхнула. Грациозным и быстрым движением забравшись на стул с ногами, она проговорила:

— Да, я считаю, что если он с кем-то и был счастлив за свою жизнь, так это со мной! И был бы в дальнейшем. И если он кого-то действительно любит помимо себя, так это меня! Конечно, вы можете иронизировать на эту тему сколько угодно!..

В словах девушки слышался некий вызов. — У меня и в мыслях не было иронизировать, — спокойно отозвалась Лариса. — Просто хотелось разобраться. Почему в таком случае вы расстались?

После столь бурной эмоциональной реакции Юля как-то сникла и тихо проговорила:

— Потому что… А! — она махнула рукой. — Ладно, я расскажу. Непонятно только, для чего вам это.

Ведь ясно, что Ковалеву убил кто-то, не имеющий к нам никакого отношения. Она же была проституткой, общалась со всяким сбродом. Вот где нужно искать.

Лариса отдавала себе отчет, что Зверева, несмотря на свой темперамент и вспыльчивость, девушка умная, к тому же хорошо знающая и чувствующая и Шатрова, и ситуацию, поэтому не могла игнорировать ее мнение. Тем не менее, раз уж она сунулась в эти отношения, ей нужно было добраться до подноготной. Поэтому она не стала прерывать Юлю, давая ей возможность высказаться до конца.

— Наверное, я сама виновата, — с тоской продолжала она. — Когда Геннадий познакомился с Илоной, я вдруг здорово взревновала. Хотя там ничего и не было поначалу. Он просто привлекал топ-модель как экзотическая фигура. Человека и мужчину она за этим не видела. Да и она совсем не в его вкусе — мне ли не знать, что Гена не любит мажорных и высокомерных дам. К тому же разница в возрасте — ему тридцать пять, ей двадцать один… Это было бы неважно в любом другом случае, но я-то знаю, что для Геннадия в женщине помимо внешности привлекательны интеллект, человечность, чувство юмора, а Илона не обладает ни одним из этих качеств. Она вообще еще не сформировалась как личность. Со временем, конечно, повзрослеет, но, как человек от природы легкомысленный и неглубокий, она не станет для Геннадия идеалом, с которым можно прожить до старости. Я же повторяю, все это рекламный трюк…

Чтобы усилить собственную популярность.

— Так почему же он остался с ней? — вернула Лариса Юлю к теме разговора.

— Потому что я дура! — неожиданно выдала девушка. — Знаете, когда я увидела, что они часто встречаются, я вдруг взбрыкнула, хотя понимала, что мое положение прочно и отношениям нашим ничего не грозит. Они же даже не спали вместе, но я почему-то так испугалась, что стала вовсю протестовать против их общения. Знаете, мне вообще глубоко претит факт измены… — мучительно выговорила она и снова вонзила ногти в ладони. — Даже если эта измена замешана на чистой физиологии.

— Так Геннадий изменял вам с Илоной? — уточнила Лариса.

— Нет-нет! Они просто общались, ходили вместе по каким-то тусовкам… Но я боялась, что он все-таки пойдет на это, и, раскричавшись однажды, заявила, что ухожу. И ушла. Он пытался меня удержать, говорил, что все это чушь, что я дурью маюсь, что он ни за что не оставит меня… А на меня как паранойя напала, твержу одно: не хочу, чтобы мне изменяли, и все! Он и так и эдак пытался меня убедить, что ничего у них нет, а я ни в какую. Впрочем, может быть, это и случилось, но теперь все равно!

Зверева закурила еще одну сигарету и продолжила свой рассказ:

— А я вообще завелась так, что уехала из города на два месяца. Миша потом говорил, что Гена меня искал все это время, а я от него пряталась… Еще и маму предупредила, чтоб не смела говорить, где я. А потом, когда вернулась, узнала, что он уже с Илоной… Вот тогда я окончательно и поняла, что люблю его до смерти и жить не могу без него. А что сделаешь? Сама виновата… Сидела и страдала в одиночестве, работу даже забросила.

— А вы не пытались объясниться? — спросила Лариса. — Убедить, что вы погорячились и что еще все можно исправить?

— Да вы что! — глаза Юли удивленно расширились. — После такого? Да я скорее язык себе откушу, чем стану просить его вернуться! Правда, я несколько раз ходила к нему, у меня же там вещи остались. Но поговорить толком нам так и не удалось, там вечно толпились какие-то люди, Гена был занят… Поговорить удавалось только с Мишей. От него я и узнавала время от времени, как Геннадий живет. Он вообще любит говорить… правду людям, как он это называет, — усмехнулась девушка. — По его мнению, человеку просто необходимо сказать что-нибудь такое, отчего ему станет больно.

— Миша — это случаем не Михаил Анатольевич Коротан, администратор? — спросила Лариса.

— Ну да, — кивнула Юля, и глаза ее неожиданно потеплели. — Он хороший человек, хотя порой бывает слишком циничен и язвителен, а вообще-то он добрый и ко мне всегда был благосклонно настроен…

— А Илона знала о том, что в прошлом у Геннадия была связь с Ковалевой? — задала Лариса очень важный для себя вопрос.

— Знала, конечно. Да кто же об этом не знал! Во-первых, Гена и не пытался этого особенно скрывать, а во-вторых, «желтая» пресса позаботилась о том, чтобы это стало достоянием всех. Поп-звезда и проститутка — это же сенсация! — с иронией проговорила Зверева.