Сердце старика внезапно остановилось, а я продолжал его мысленно сжимать до тех пор, пока оно не лопнуло. Маг, а ни какой защиты не выставил, тем более, что заклятие сжатия является самым простым в рукопашной схватке. Старик обмяк, с краешков его рта потекли кровавые слюни, его голова безвольно повисла на плечах, и прежде чем его посмертное проклятие готово было сорваться с уст, я отделил его голову от туловища. Уже обращаясь ко всем присутствующим в трапезной, я спокойно произнёс: - Самозванцев, использующих знак клана снежного барса ждёт неминуемая смерть, запомните это, пожалуйста, и передайте другим.

И вновь только ветер в лицо и цокот копыт по промёрзшей земле. Мне было противно, словно я обидел ребёнка,- вот такое гадкое чувство поселилось во мне после того, как я покинул постоялый двор. Я задавал себе один и тот же вопрос,- а вправе ли я распоряжаться жизнями людей,- и не находил на него ответа. Слишком много смертей в последнее время от моих рук, у меня даже возникла мысль, что кто то умело руководит мною в принятии решений и совершении поступков. Неужели вот эта жестокость - расплата за мой дар? Или это не дар а проклятие? И при чем тут стражники-охранники мага? А если их заставили одеть эти одежды? Ответов на свои вопросы я так и не нашёл....

Вот и поле боя, где я уловил след брата Бриса. Как собака с верхним чутьём, я пошёл по следу, благо моя метка на наставнике, делала его чётким и видимым. Вот место, где он настиг человека с родственным запахом. К этому времени его конь уже пал и он шёл пешком. Здесь место их последнего разговора и схватки. Я видел мощный выброс радости и ликования,- обет выполнен и Брис вновь стал полноправным членом своего клана и даже вернул себе звание фрей. Не упокоенное тело, обобранное до нитки, без головы, валялось в придорожных кустах. Но почему наставник не повернул назад, а продолжил свой путь в земли свободных графств? Именно там ему грозила какая-то нешуточная опасность, и мне следовало поторопиться.

Только на третий день я нагнал Бриса, он сидел в трактире и пил вино. Пил не пьянея, как мог только он один, словно перед ним был не кувшин с крепким самирским, а кринка с молоком или фруктовым взваром. Моему появлению он не удивился:

– Что, всё так плохо, что ты примчался так поспешно, бросив все свои дела?

Вот теперь я заметил и осознал, что Брис мертвецки пьян и этот кувшин вряд ли даже третий или четвёртый на его столе. Рассчитавшись за выпивку и заказав нам комнату на двоих, я отвёл наставника наверх и попытался уложить спать. С большим трудом, но мне это удалось, правда, вначале пришлось выслушать его сбивчивый рассказ о встрече с братом.

Из бессвязного лепета я понял только одно, - Брис направляется к вдове и детям, что бы выполнить последнюю волю погибшего,- вернуть их на родину, в родную долину, которую они покинули в спешке десять лет назад, когда ударились в бега....

Утром мой наставник залпом выпил приготовленный кувшин эля и только после этого немного пришёл в себя. На меня он взглянул хмуро и неприветливо: - Меня самого, от меня не защитить, Алекс. Ты зря нашёл меня.

– Тут я бессилен Брис, но тебе угрожает нешуточная опасность и поэтому я возле тебя.

– Ты нашёл свою девушку?

– Нет, она погибла три года назад вместе с матерью.

– Её убили?

– Можно сказать и так.

– Ты отомстил?
– Да.

Наставник кивнул головой,- Вот и мне отомстят за смерть, я это чувствую, но ничего поделать не могу. Я обещал. Я дал слово,- он замолчал и с сожалением посмотрел на пустой кувшин.

– Нам далеко ещё?

– Нет, всего пару часов хорошей скачки и мы окажемся у Тола дома. Ему позволили пару лет назад поселиться здесь. Ты представляешь Алекс, он остался практически один, его дружина ушла от него, друзья отвернулись, даже семья и та отдалилась. Я знаю, что такое одиночество.

– Ты не одинок Брис, у тебя есть семья, Барсы приняли тебя и ты полноправный член нашего клана. Я не удивлюсь, если рядом с твоей Рысью появится знак Ирбиса.

– Ты не понял Алекс, я говорю об одиночестве внутри себя. Брат был рад, когда я настиг его. Когда мой меч пронзил его грудь, он заулыбался: - Ты избавил меня от мучений Брис, позаботься о моей семье, они должны вернуться домой. Отвези им мою голову. Ты представляешь,- он радовался своей смерти....

А я думал о том, что здесь что-то не так. Если Тол так тяготился своей жизнью и действительно был одинок, то почему он не кинулся на острие своего меча? И что это за странная просьба с отрубленной головой? Надо бы взглянуть на неё.

– Я распоряжусь, что бы тебе принесли ещё один кувшин, а сам займусь лошадьми. Не засиживайся Брис.

Рассчитавшись с хозяином трактира и отправив наверх кувшин крепкого эля, я прошёл в конюшню. Кожаный мешок был приторочен к седлу, так что я вначале оседлал и взнуздал наших лошадей и только после этого взглянул на страшный груз. Тол действительно улыбался, или правильнее сказать, скалился. В его открытых глазах не было ни горя, ни печали, только дикая радость и ярость. У меня в голове всплыли последние мысли, что хаотичной толпой роились в голове брата Бриса.
– Ты не надолго переживёшь меня брат, она была права, ты найдёшь меня и сам попадёшь в западню... Ненавижу, после меня пусть сдохнут все!... Она поклялась и не посмеет обмануть....