И только Люда – опаздывавшая на каждую репетицию – танцевала по всем правилам. Держалась просто и точно. как положено себя вести. Конечно, ее поведение сглаживал возраст и тот факт, что она давно уже была не девочкой. Впрочем это, пожалуй было вторичным. А первичным оказывалось то что она танцевала со мной. Я выбрал ее здесь с первого дня своего прихода и за год натренировал по хорошо знакомой, отработанной истинными педагогами системе. Натаскал тщательно и методично, сделав из нее настоящую, почти профессиональную партнершу…

* * *

– Молодчина, – шепнул я Люде во время очередного вальсового тура. – На румбе сегодня шла по зондер-классу.

– Зато на медленном… – она улыбнулась, вскинув пепельные глаза. – Занудный он какой-то…

И мы покинули друг друга в очередном разъединении.

– …Все ! – неожиданно провозгласил Викстан, выдергивая штепсель из розетки. – Хватит на сегодня. Кто поможет отнести аппаратуру?

Молчаливо безотказный и вежливый со всеми, кроме своей партнерши, Андрей поправил очки и принялся сворачивать удлинители.

Закрепляя достигнутое, мы с Людой еще раз пять прогнали под мой счет начало румбы, затем пошли наверх переодеваться.

В полутемном коридоре навстречу прошуршали Рая с Галей, уже в нормальных платьях – за ними, силясь ощупать обеих сразу, волочился неутомимый Арсен.

Викстан и Андрей молча курили в тупичке коридора, стряхивая пепел в кадку с чахлым фикусом.

В классе я быстро переобулся – сменил раздрызганные бальные туфли на кроссовки – и опустился на стул у окна.

В маленькой комнате дрожала вечерняя пустота. Сколько раз я уже сиживал тут, от нечего делать разглядывая добела вытоптанный по кругу пол, железную вешалку в углу, обшарпанный стол, побитый трельяж у окна и закуток для переодевания, выгороженный шкафом возле двери. И блеклые, покрыты лепешками клея журнальные вырезки танцоров на стенах – изящные партнеры во фраках и затейливых комбинезонах для латины, партнерши в пенистых пачках, без пачек и вообще почти без ничего…

Моя партнерша шуршала, ворочаясь за шкафом – цветастая занавеска колыхалась под мимолетными касаниями ее тела и вызывала во мне ненужные желания.

Заглянул Викстан, покосился на меня, щелкнул подтяжками, но промолчал и выбежал опять.

Наконец в джинсах и кофточке, с расчесанными после заколок волосами, Люда вышла из-за шкафа, и мы отправились вниз.

* * *

На трамвайной остановке волновался недовольный народ – видимо, где-то произошел затор – и мы пошли пешком до автобуса.

Прошагали три квартала по заросшей темными, еще не собравшимися цвести липами улице, свернули к старому универмагу, потом еще пару минут ждали под желтой табличкой.

Автобус пришел быстро. Я подал Люде руку, помогая ей взобраться на ступеньки, и она с улыбкой оперлась на мое плечо, оказавшись на секунду выше меня. Чувствуя томительное удушье, я отметил, как пропечатались через кофточку швы ее лифчика на самых выпуклых местах.

Мы опустились на горячее сиденье.

– Жена со столяром изменяет, надо же…– пробормотала Люда. – Кстати, ты давно женат?

– С чего ты взяла ? – искренне удивился я, привыкший хранить свои семейные дела в тайне и уверенный, что это удается.

– Да так… – она прищурила глаз. – Ни с чего. Просто чувствую.

И рассмеялась, остро сверкнув зубами.

– Ты права, как ни странно, – я вздохнул. – Я был женат, в самом деле.

– Развелся ? – она спросила спокойно, точно ждала именно такого ответа.

Я молча кивнул.

– А дети ?..

– Детей нет. Жена в другом городе. Работает парикмахершей. Дамской, – перечислил я, отсекая дежурные вопросы. – И вообще все это было давно и неправда.

– И у меня муж не здесь. В Белоруссии, хотя я с ним не разведена.

Я ничего не сказал.

– Пока не разведена, – добавила она.

И мягко толкнула меня плечом, отчего ее грудки дрыгнулись вверх-вниз.

Я вспомнил, что прежде Люда никогда не вдавалась в подробности своей жизни.

И подумал – неужели Арсенов анекдот сегодня побудил ее разговориться ?

Автобусное окно вкрадчиво засинело, словно напоминая о том, что летние вечера даются не всегда и не просто так.

И что все, таимое и сдерживаемое прежде, сейчас имеет право на осуществление.

– При-ехали, – Люда встала, опершись на меня, когда автобус заскрипел на повороте около темного сквера. – Счастливо, Юр! До следующей репетиции!

– Тебя проводить ? – спросил я, зная ответ, но не в силах сопротивляться синеве манящего вечера.

Люда глянула на меня сверху вниз. В тусклом автобусном свете ее глаза из серых сделались почти синими, как сам этот чертов вечер.

– Нет, это будет уже слишком ! – ответила она.