— Да, несмотря. Но, товарищ начальник, — Перепелкин демонстративно повернулся к Гаранину, — я полагаю, меня вызвали не для того, чтобы говорить о моем призвании и моих взглядах на жизнь. Я полагаю, — самодовольно повторил он, — что на данный момент есть дело поважнее. И здесь, между прочим, я вам могу очень и очень пригодиться именно в своем теперешнем амплуа.

— Конечно, — кивнул головой Костя. — Вот поэтому мы и стараемся до конца выяснить ваше амплуа.

— Но оно же ясно, как апельсин!

— Не совсем, — снова вмешался в разговор Сергей. — Раньше вы кутили главным образом за счет приятелей, а с недавнего времени стали угощать их сами. При меньшей-то заработной плате! Как это объяснить? Может быть, по совместительству работаете еще где-нибудь, в другом амплуа?

Перепелкин почти с ненавистью посмотрел на Сергея и гордо ответил:

— Мои личные дела никого не касаются, тем более милиции.

— Имейте в виду, Перепелкин, — с ударением произнес Сергей, — лишние деньги в конечном счете всегда имеют отношение именно к общественным делам, хотя и тратятся лично вами. Всегда.

Внезапно Перепелкину стало страшно. Такого разговора он не ожидал. Откуда эти люди так подробно знают его жизнь? И что они еще знают, куда клонят? Особенно этот, черноволосый. Пристал, как клещ.

Поэтому Перепелкин несказанно обрадовался, когда Гаранин сказал:

— Ладно. Поговорим пока о другом. О ваших служебных успехах, что ли.

— Пожалуйста, — оживился Перепелкин. — К вашим услугам.

— Нас интересует история с Климашиным, — все тем же невозмутимым, почти добродушным тоном продолжал Костя. — Расскажите, как вы его задержали тогда со шкуркой, вас кто-нибудь предупредил, что он ее вынесет?

— Что вы! — через силу улыбнулся Перепелкин. — В данном случае сработала только моя интуиция, ну, и опыт, конечно.

— С некоторым опозданием, однако? — насмешливо осведомился Сергей.

Легкий озноб прошел по спине Перепелкина. Боясь встретиться взглядом с Сергеем, он, не поворачивая головы, внезапно охрипшим голосом ответил:

— Я не понимаю вашего намека.

— Ну как же! — усмехнулся Сергей. — Вы почему-то задержали Климашина только у самой трамвайной остановки. А потом, не составив даже акта, доставили его прямо к товарищу Свекловишникову. Вы что, имели такое указание от начальника охраны?

— Нет, не имел…

— Может быть, от самого Свекловишникова?

Перепелкин метнул затравленный взгляд на Сергея и нервно закусил губу.

— Н-не помню…

— Значит, действовали по собственной инициативе, так, что ли?

— Пожалуй, что так.

— А когда вы потом задержали со шкуркой Голубкову, вы тоже проявили эту самую инициативу? — спросил Костя.

— Чего вы от меня хотите?! — неожиданно взорвался Перепелкин. — Я отказываюсь отвечать!

— Мы хотим от вас правды, — холодно ответил Сергей. — Только вас это, кажется, не очень устраивает.

— Но лучше ничего не говорить, чем врать, — миролюбивым тоном добавил Костя. — Так, как вы врали, например, вчера в ресторане, описывая дело Климашина. И это, говорят, не первый случай.

Перепелкин ошалело посмотрел на Гаранина.

— Откуда вы знаете?

— Мы многое знаем о вас, Перепелкин, — сурово ответил Костя. — И скажу прямо: ваша жизнь оставляет неважное впечатление.

— Поганая жизнь, — презрительно заметил Сергей.

— Вот именно. И учтите, Перепелкин. С этого дня такая жизнь для вас кончена. И кончена погоня за «пиастрами», как вы выражаетесь. Мы не спустим с вас теперь глаз и не позволим так жить. Ясно?

Перепелкин низко опустил голову и молчал. На глазах у него навернулись слезы, губы нервно подергивались.

— Вас затянули в очень опасную историю, Перепелкин, — продолжал Костя.

— Он меня обманул! — всхлипнул Перепелкин. — Подло обманул!

— Но деньги вы все-таки брали?

— А я не знал, за что. Я расписывался в ведомости.

— Бросьте валять дурака! — сердито сказал Сергей. — Если хотите еще спасти свою шкуру и выпутаться из этой истории, то рассказывайте правду.

— Ну, чего, чего вам рассказывать? — Перепелкин поднял на Сергея залитое слезами лицо.

От самоуверенности его не осталось и следа, вид у Перепелкина был до того жалкий и омерзительный, что Сергей с трудом подавил в себе желание сказать все, что он сейчас о нем думает. «И такого подлеца тоже надо вытягивать!» — с досадой подумал он.

— Сделаем так, — строго сказал Гаранин. — Вот вам чистая бумага, садитесь за этот стол и пишите, пишите все, как было. Мы потом проверим каждое ваше слово. Веры вам пока нет, учтите.

— Хорошо, хорошо! — лихорадочно заторопился Перепелкин, вскакивая со стула. — Я все напишу…