Риасаль резко дернулся, а затем нанес удар такой силы, что изо рта ангела потекла кровь, обагряя руки Хранителя Миров. Мейон просто стояла в сторонке, зажав зубами леденец и периодически смотря на людей, которые наблюдали за всем процессом. Сансароу закашлялся, захлебываясь в своей же крови, а палач, отпустив шею врага, продолжил свой монолог:

– Ты убил даже двух ни в чем неповинных детей! Использовал тех, кто считал тебя другом, чтобы проверить работоспособность экспериментальных Гравитонов, а затем и по душу Лайнессы пришел, помог «Даедре» встать во главе!
–  Риасаль трясся от бешенства, его глаза излучали лишь ненависть, он презирал свою жертву всем сердцем, - Каково это быть ангелом, душа которого чернее, чем у любого демона?! Кроспар и Наруцуми в десятки, нет, в сотни раз благороднее тебя. Хочешь увидеть идеал ангела - посмотри на Дравойда. Вот, кто достоин носить звание прислужника Бога Света, но не ты, черствая и эгоистичная мразь.

Бросив взгляд на Мейон, парень кивнул и, засунув руки в карманы, спокойно пошел прочь, оставляя мирские проблемы на свою подопечную. Девушка, резко сомкнув челюсти, раздробила леденец у себя во рту, выплюнула палочку и, потянувшись, приблизилась к Сансароу вплотную, склоняясь над ним.

Тот, смотря на каштановые локоны, нервно сглотнул, поскольку понимал, что его ждет. Она же, улыбнувшись, приставила к виску врага револьвер, медленно надавила на курок, заставив еще одну пулю стать готовой к выстрелу. Мейон знала что ангела не убить простым выстрелом, поэтому, проведя пальцем по рукояти, активировала то, что делало ее, пусть и искусственной, но все же Валькирией. Дьявольская энергия, переливающаяся по всему телу, скопилась в ладони, а затем переползла в револьвер, заставив тот покрыться слоем дополнительной брони, стать единым целым с рукой.

– Нет... Нет! Нет! Не нужно, прошу тебя! Сжалься!
–  завопил перепуганный ангел, ощущая холодный металл у своего виска. Риасаль уже довольно сильно его избил, поэтому сил на то, чтобы драться с одной из сильнейших Валькирий попросту не было, он мог только молить.

– И да познает душа твоя муки, посланник Владыки Света, да изничтожит тебя Властитель Ада, а Королева проводит в небытие, - прошептала Валькирия, нажимая на спусковой крючок.

Пуля, вылетев из дула, мгновенно пронзила черепную коробку предателя. Калибр и ударная мощь были столь велики, что голова Сансароу разлетелась в щепки, забрызгав кровью и мозгами все вокруг. Душа ангела - сущность, запечатанная в теле, - начала покидать место своего заточения, стремясь к небесам. Мейон, хихикнув, вытянула руку вперед, хватая улетающий дух за крыло, а затем притянула к себе свободной рукой, перехватилась за шею врага и расплылась в улыбке:

– Неужели ты думал, что такие, как ты, действительно имеют права хоть на какие-то муки, м?
–  промурлыкала она, держа перепуганную душу за горло одной рукой, а второй убирая револьвер обратно в кобуру. Сила этой девушки настолько чудовищна, что она способна поймать даже бестелесного ангела... Сансароу сам наделил ее мощью, с которой она способна свергнуть Бога Света. На ее свободной руке быстро материализовался модуль, который, разложившись, принял форму довольно большого меча с лезвием, медленно покрывающимся светящимися рунами.

Замахнувшись, Мейон нанесла один быстрый и сильный удар, который заставил душу ангела засветиться, покрываясь пятнами, а затем и вовсе сгореть заживо, если так можно сказать. Крик, который сопровождал весь процесс, заставил палача улыбнуться. Она щелкнула пальцами, заставляя меч исчезнуть, а сама, посмотрев на обезглавленное тело Сансароу, заливающее асфальт кровью, довольно кивнула, гордая собой. «Да, хозяин несомненно похвалит, » - улыбнулась девушка.

Что и говорить, Мейон всегда радовалась, как ребенок, когда Риасаль покупал ей всякие сладости, хвалил, а особенно, когда чесал за ушком и целовал в лоб. Она чувствовала себя нужной. Впрочем, с ней и сам Хранитель Миров считал точно так же, ведь он тоже искусственный, плод технологий, детище ненавистного Альянса Восьми Планет, поэтому считал своим долгом заботиться о Валькирии, как о собственной сестре, да и она только рада этому.

Когда все артефакты, которых превратили в мета-людей, выбирали себе фамилии, Риасаль посчитал себя недостойным носить фамилию Инграм, своей первой и единственной хозяйки, поскольку не смог уберечь ее жизнь, как обещал Алиару, он ничего не смог для нее сделать, поэтому вместо «Хейл» он стал «Линфил».

Мейон, когда ученые впервые познакомили ее с парнем, радовалась, как ребенок, ведь он был первым человеком, который не жил в лаборатории, как остальные, кого она видела, а когда ей сказали, что Риасаль заберет ее отсюда, то она была готова абсолютно на все: прислуживать всеми способами, начиная уборкой и заканчивая постелью, выполнять любое поручение, не задумываясь. Поэтому с самого первого дня их знакомства она называла юношу хозяином, особо не задумываясь над другим вариантом обращения, а тот за три года привык к этому настолько, что слово «хозяин» уже воспринимал, как свое собственное имя.