Рядом с тяжело-дышащей "слугой народа" сидел старик Реджинальд Фаркапп, который, похоже, не мог отвести глаз от форм то и дело проходившей мимо него Саммер. Даже ни разу не пытался выступить с речью. Заметив это, Мартин отправил девушку прямо к нему с запиской. Глаза пожилого депутата неотрывно следили за стройными ножками приближавшейся ассистентки. Она наклонилась над столом, чтобы положить запечатанную записку. Ее длинные волосы коснулись его лица.

Записка была довольно короткой. "Нужна временная ассистентка? Могу ее вам одолжить, если у вас есть потребность." Мартин буквально ощутил, как у старичка едва пар из ушей не повалил.

Тем временем, за столом все больше и больше голосов звучало в поддержку проекта Мартина, по тем или иным причинам. Мартин ощущал колоссальный прилив сил и энергии. Он чувствовал себя как генерал, управляющий с холма своими войсками, подавляющими врага натиском, убеждением и сексапилом.

Последний оплот сопротивления составили несколько депутатов. Их лидер, Хаксли Смит, был ветераном законодательных баталий и прожженным старым интриганом. Именно он пытался снять временный запрет на строительство вокруг парка полгода назад. Смита не интересовало ничего кроме экономических показателей. Любые аргументы за сохранение парка он насмешливо отметал, подвергая жесткой критике и саркастичным издевкам.

Мартин решил, что пришла пора вмешаться лично.

– Хаксли, - произнес он, когда его коллега взял паузу, - Я не уверен, что ты полностью понимаешь всю значимость этого решения в долгосрочной перспективе, - все глаза в зале обратились к нему. Одна его рука оставалась в кармане, сжимая амулет, - Я согласен, что эта мера ущемляет интересы строительных компаний. И готов согласиться, что увеличение дохода от транспорта никогда не покроет сокращения налоговых поступлений. Однако, не считаешь ли ты, что мы сейчас столкнулись с уникальной возможностью? Мы, как законодатели, можем одновременно защитить важный объект общественного достояния, и усовершенствовать городскую инфраструктуру, и все это с минимальной нагрузкой на налогоплательщиков.

Он взял театральную паузу.

– Просто задумайся на мгновение. Хочешь ли ты, войти в историю, как человек, который не дал всему этому осуществиться? 

Мартин вгляделся в лицо оппонента. Ему было известно, что Смит блестяще умел читать между строк и понимать намеки. Кальпурния Скотт следила за диалогом со своего места. Одного слова от Мартина достаточно, чтобы его противник был выставлен в самом черном свете в ее статьях, или хуже того, окружен полным молчанием. А может быть, и не только в одной газете. Мартин заметил, как коллега Калли из другого печатного издания увлеченно беседовала с ней, внимательно выслушивая, как репортерша в миниюбке ей что-то объясняла.

Мартин был практически на сто процентов уверен, что его влияния на совет хватило бы для превращения Смита в изгоя. Он мог бы саботировать работу офиса оппонента, или с легкостью соблазнить какую-нибудь молоденькую практикантку, сделав ее своим агентом во вражеском стане. Он мог убедить спонсоров Хаксли обрезать ему финансирование. Да мало ли существовало способов... Госпожа мэр наблюдала за их беседой с отсутствующим выражением на лице. Ее веки были полуприкрыты, одна рука скрылась под столом. Мартин был убежден, что и ее сможет подчинить своей воле при желании. Чистая, неограниченная власть пульсировала в его венах, опьяняя разум.

 Хаксли Смит несколько мучительно-долгих мгновений ничего не говорил. Наконец, опустив взгляд, он произнес:

– Нет. Я не хочу так войти в историю.

В дальнем конце зала распахнулась дверь. Женщина, которая столь внезапно покинула помещение минут пятнадцать назад, наконец вернулась. Она выглядела гораздо более спокойной. Ее блузка была помята и криво застегнута. Она улыбнулась Мартину, заняв свое место.

Мартин повернулся к мэру.

– Мадам, думаю, что мы готовы голосовать.

Женщина вздрогнула, будто приходя в себя.

– Мммм? Что?
– спросила она, оглядываясь, - Ах да, голосовать. Объявляю голосование открытым. Голосующие за - поднимите руки.

Голосовавших против не оказалось.

Эпилог

После заседания, Мартин и три его длинноногие сотрудницы вернулись в штаб-квартиру, чтобы отметить победу. Предчувствуя успех, Джоан заранее заказала целый ящик шампанского. В офис также заехали несколько коллег Мартина и сторонников из числа гражданских активистов. Даже сама госпожа мэр нанесла краткий визит. Она пообещала немедленно привести в исполнение принятый законопроект.

Позднее, когда все доброжелатели удалились, Мартин и его команда уединились в депутатском личном кабинете для частного торжества. Известного также под названием "оргия". Все были изрядно навеселе от выпитого шампанского. Все девушки хотели поцеловать Мартина. Но начав целоваться, остановиться никто уже не мог и не хотел.

Присцилла заявила начальнику, что исходя из ее должностного старшинства, ее надо трахнуть первой. Мартин уложил ее на стол, до упора раздвинул ее длинные ноги, высоко задрав их в воздух, а сам встал напротив, спустив штаны до колен. Дальнейшие действия не составляли труда .Ее отверстие было влажным, теплым и манящим. Мартину было так хорошо, что он едва услышал, как женщина на определенном этапе начала недовольно возмущаться.