Обычные четки из семян. Маги обычно предаются размышлениям, перебирая их. Я сжала их в руке и отнесла Святоше.

— Так, — сказал он, забирая у меня анкор. — Как тебя учили подавать знак, помнишь?

— Помню...

— Тебя для этого развязывать надо?

— На-адо!

— А если честно?

— Нет...

— Какой-то пароль?

— Ага...

— Значит, так. Сворачиваемся, — обернулся он ко мне. — Мы уходим.

— Вы что, бросите меня тут?!

— Нет. Подавай им свой знак, — и Святоша швырнул четки ему на грудь. — Мы уйдем, а они тебя заберут.

Дрес набрал воздуха в грудь, насколько позволяли ему путы, и чуть невнятно произнес:

— Мраморная могила Авасхе.

— Что за?.. — изумился Святоша, но вместо Дреса из пут уже вырвался огромный воин, все тело которого было белесым морозным туманом. Он указал на меня таким же туманным клинком, и на том месте, где у людей бывают глаза, у него образовались два антрацитово-черных провала.

— Кошмар... – содрогнувшись, пробормотала я.

— Он вынет души из наших тел! — не помня себя от ужаса, взвыл Басх.

— Не разговаривай! Береги дыхание! – Святоша сцапал наше оружие и часть поклажи, отвесил пинка ученому, а меня схватил за локоть, и мы втроем помчались вверх от обрыва, не разбирая дороги.

Воплощение Авасхе, более известное, как Жертва ради Мести, следовало за нами почти по пятам. Двигалось оно медленнее, чем мы, но ему, в отличие от нас, ничуть не мешали ни камни, ни выступающие из-под земли корни, ни деревья – оно просто проходило насквозь. Стрелять в него было совершенно без толку, так же, как и пытаться колдовать. По крайней мере, я вообще не знала никаких способов нанести Жертве ради Мести хоть какой-то урон. Можно попробовать камешки покидать — может, от смеха умрет.

Вокруг меня мелькали сосны, и я захлебывалась воздухом. Свистевший в ушах ветер уносил прочь редкие обрывки мыслей. Святоша бежал позади меня, подталкивая Басха. Хуже всего было то, что ученый уже выдыхался. В отличие от Жертвы.

— Эта тварь лазит по деревьям?! — выкрикнул напарник на бегу. Наши шансы он оценивал здраво.

— Она за нами в небо улетит, если будет надо! — проорал в ответ Басх, и сделал это зря. Слова заставили его закашляться, и он, споткнувшись, остановился, что означало в нашем случае верную смерть. Святоша склонился над ним, и на его обострившемся до сходства с волчьей мордой лице я прочла явственное желание бросить ученого здесь и бежать.

Только смысла в этом нет. Жертве нужен тот, на кого был настроен анкор. То есть, я.

— Святоша, он за мной, — робко сказала я, тяжело дыша и глядя на стремительно приближающуюся к нам фигуру. — Может, разделимся? Я могу попробовать спрятаться...

— Пошла ты! — рявкнул Святоша, дернув Басха вверх и неожиданно оказавшись рядом со мной. — Нашлась тут благородная! Бегом, мать твою!

Пинка я получила такого, что хватило бы сдвинуть с места небольшую избу, и выбирать уже не приходилось.

Мы выбежали на какую-то тропинку между густо растущим можжевельником, и Жертва ради Мести снова скрылась из виду. Но то, что мы увидели буквально через несколько мгновений, снова заставило нас остановиться как вкопанных.

Посреди деревьев высился обелиск. О, мрак! Столько слышала о них, но не видела никогда... Подумать только! Он был гораздо больше, чем я воображала...

Обелиск испускал сияние — слабое, но заметное даже днем. Серебристые полоски света перебегали по его поверхности, сразу обращая внимание на то, что он весь покрыт был какими-то невероятно завораживающими узорами. Красивый, но... Какого черта?!

— Дерьмо, — сквозь стиснутые зубы прошипела я. — И в какую сторону бежать отсюда?

Святоша не ответил, глядя на обелиск широко распахнутыми глазами. В них светилось почти что восхищение, которое показалось мне совсем не ко времени здесь и сейчас. И тут мой сумасшедший напарник заорал на весь лес:

— Как куда?! Вперед, конечно! Бегом! Обнимите эту штуку так, как будто всю жизнь только этого и ждали!

— Ты совсем на голову заскорбел?! — возмутилась я. — Это же...

— Именно! Именно, Навелин! Беги!!

По имени он меня называл только в самых крайних случаях. Мы бросились к обелиску и приникли к его холодной поверхности. Свечение непонятных узоров вблизи, казалось, заполняло собой все, выгоняло из головы последние мысли.

Из-за деревьев вырвалась Жертва ради Мести, полыхая наполненными тьмой провалами. Казалось, что у него на лице две маленькие, но очень глубокие бездны, в которые он всей душой жаждет нас утянуть... Если только душа у него есть. Басх, кажется, молился. Не очень понимая, зачем, я ткнулась в обелиск лбом и зажмурилась, как будто он мог защитить.