«Носят ли они что-то еще, кроме черного цвета?» - подумала Веришка, скользя взглядом по фигурам мужчин. Наряд короля был так же лаконичен, как и у его министров, отличаясь лишь наличием золотого обруча, охватывающего чело повелителя, и золотого ожерелья на груди. Мангроуд шел неторопливо, оценивающе приглядываясь к альве прищуренными глазами.

– Ваше величество, - Веришка присела в реверансе вслед за Бумшаршей.

Гмурья в темном бархатном платье казалась еще более грузной, а крупные букли по бокам головы торчали оттопыренными мышиными ушами. Рядом с ней даже горная коза смотрелась бы красоткой, не то чтохрупкая альва. Покосившись на Фэве, Веришка прочла одобрение в его глазах, ивыдохнула с некоторым облегчением. Если он доволен, значит, всё идет хорошо.

Веришка несмело взглянула на короля. Во взгляде Первого стража всегда можно было прочесть что-то – насмешку, раздражение, пренебрежение. Зелёные же глаза Мангроуда, пустые и холодные, рассматривали девушку перед собой без всякого выражения.

– Значит, это и есть альвийская княжна? Дочь Азельвейды? – чуть повернув голову в сторону Фэве, спросил король.

– Да, ваше величество, - подтвердил нольв.

– Не бог весть что. По сравнению с её матерью.

– Она еще очень молода. Ей еще только предстоит расцвести в полную силу.

Король неопределенно хмыкнул, щелкнул пальцами. Фэве дернул бровью, подавая Бумшарше знак.

– Ваше величество! – та торопливо подалась вперед. – Прошу вас в трапезную.

Широкий стол, покрытый вышитой скатертью, был уставлен всевозможными яствами. Кухарки трудились не один день, чтобы хозяйке Мышегорья не пришлось краснеть перед высокими гостями. Помня наставления Бумшарши, Веришка почти не прикоснулась к еде. Да и вряд ли ей сейчас полез бы кусок в горло. Король ел мало, пил и того меньше, и вполголоса беседовал со своими спутниками, едва ли обращая внимание на невесту. Веришка, смирно сложив руки на коленях, украдкой рассматривала короля. Он перехватил её взгляд и прервал разговор с Тагураном. Помолчав и словно размышляя, поманил Веришку

– Подойди сюда.

Она подошла, замерла в ожидании. Мангроуд сделал глоток вина, не отрывая взгляда от альвы.

– Что ты умеешь?

– Вышивать, - с готовностью откликнулась Веришка.
– Танцевать. Играть на лютне и флейте. Петь.

– Петь. Это хорошо. Спой мне, – откинувшись на спинку кресла, приказал Мангроуд.

– Что угодно послушать вашему величеству? Я знаю «Король гор», «Под липами душистыми», «Озёрная дева».

– Я их уже слышал. Спой песню, которую я не знаю.

Веришка замялась в нерешительности.

– Если позволите, есть песенка про птичку. Я знаю её с детства, от няни.

– Хорошо.

Веришка вздохнула, собираясь с мыслями, и запела.

Когда алым заревом мак зацветет,

И небо окрасят зарницы,

Из гнезд вылетают в свой первый полет

Птенцы удивительной птицы.

Веришка, избегая взгляда короля, смотрела в сторону, и потому не заметила, как нервно дернулся Фэве Лародак, Бумшарша вытаращила глаза, а брови Тагурана ан Шиллы взлетели вверх.

Стремительной тенью мелькнут в вышине

щебечущей ласточки крылья.

Видны с высоты ей селеньяв огне,

Дороги, покрытые пылью.

Кротами изрыта сухая земля,

и жабы леса наводнили.

А мыши изгрызли колосья в полях,

Где вольные ласточки жили.

Его величество Мангроуд, в глазах которого безразличие сменилось возмущённым недоумением, медленно повернул голову, и окинул ледяным взором Первого стража. Фэве, от испуга бледный аж до синевы, приоткрыл рот с намерением остановить альву, но Мангроуд вскинул ладонь в отрицательном жесте. Бумшарша сидела ни жива, ни мертва, прикрыв веки. Пальцы её явственно дрожали. А Веришка пела, не замечая перемен, происходящих с гостями и хозяйкой.

Навстречу опасности смело лети,

Гнездо от врагов защищая.

Недаром на маленькой птичьей груди

Багровый цветок полыхает.

Когда прозвучало последнее слово, в трапезной повисла томительная тишина. Альва, ища одобрения, озадаченно обвела глазами сидящих за столом, не понимая, отчего на их лицах застыло выражение испуга и недоумения.

– Давно я не слышал этой песни, - прищурился Мангроуд с недоброй ухмылкой.

– Вы её слышали раньше? – смутилась Веришка.

– Чаще, чем хотелось бы, - процедил король, и встал из-за стола. Фэве, Тагуран и Бумшарша сидели, как приклеенные, опустив головы.

– Где, говоришь, ты её выучила? – вперив испытующий взор в лицо Веришки, спросил король.

– Моя няня, Веда-мать, пела мне её, когда я еще жила в Аддарии.

Подумав о чем-то, Мангроуд скупо усмехнулся.

– Споешь её гостям на нашей свадьбе?

– Как прикажете, ваше величество, - поклонилась Веришка.

Несколько минут король смотрел в ясные бесхитростные глаза альвы. И вдруг расхохотался. Смеясь, он направился к выходу из зала. Задержавшись в дверях, бросил через плечо: