Мне нужно было использовать любой шанс. Я не хотела потерять его, но и не могла отказаться от того, для чего трудилась годами.

— Ради тебя? Без сомнения. Все что угодно, лишь бы удержать тебя.

В его шепоте чувствовалась искренность, в поцелуе ощущалась сильная привязанность.

— Хватит, вы двое, — библиотекарь школы шикнула на нас суровым, назидательным материнским тоном, прерывая наш момент нежности.

Наступил декабрь, и я получила письмо из Гарварда с решением. Я не решалась его открыть. Что, если меня не приняли? Что делать, если меня зачислили? Уайт поддержал меня и забрал конверт из моих рук. Улыбка осветила его великолепное лицо, гордость сияла в его глазах.

— Рады сообщить вам…, — начал он читать письмо, дальше я его уже не слушала. Я бросилась к нему, и он схватил меня в свои медвежьи объятия, оторвал от пола и закружил.

— Поздравляю, красавица. Ты сделала это. Ты получила полную стипендию в Гарварде.

Мои родители услышали мои крики и бросились к двери моей спальни, растерянные от непонимания, почему слезы катятся по моему лицу. Уайт протянул письмо маме и шагнул в мою сторону, его рука все еще лежала на моей талии. Я вытерла слезы со щек, а затем прижалась ближе к его боку.

— Как часто вы будете посещать меня в колледже? — спросила я их.

Мама смотрела на письмо, пытаясь прочитать нагромождение слов через слезы, капающие из ее глаз. Папа пытался прочесть через ее плечо, его челюсть дрожала, глаза пробегались по строчкам, пока он изучал.

— Меган, мы так гордимся тобой, — мама протянула ко мне руки, и папа присоединился к нам. — Ты столько для этого трудилась. Ты сделала это, моя девочка.

Тем вечером мы договорились с Уайтом, что проведем вместе большую часть времени, прежде чем уедем в колледж следующей осенью. У нас было девять месяцев до начала занятий, и за это время многое могло произойти. Внутри я надеялась, что Уайт бросит вызов отцу по поводу учебы в его альма-матер, но не могла заставить себя озвучить это. Если бы я вызвала раскол в его семье, то никогда не простила бы себя за это.

Две недели спустя мы с Уайтом обменялись рождественскими подарками. Я рассудила, что, так как у меня будет стипендия, то я могу позволить себе снять деньги с моего счета, чтобы сделать ему сюрприз. Я сохраняла все центы, которые получала за то, что сидела с детьми и за репетиторство на протяжении многих лет. Я поклялась себе не использовать эти деньги, чтобы у меня всегда была сумма на черный день. Но Уайт был особенным для меня, и я хотела, чтобы он об этом знал.

Когда он открыл свой подарок, он смотрел на него в течение нескольких долгих секунд, прежде чем что-либо смог сказать. Он достал из коробки двухсекционную серебряную цепочку для ключей и прочитал надпись спереди. Одна часть представляла собой сердце с выгравированными на лицевой стороне словами « Я люблю». Второй кусок был стрелой, которая врезалась в вырезанную часть сердца. Кончик стрелы был пустым сердцем. На гравюре на стрелке было написано «тебя». На задней стороне сердца на металле было выгравировано мое имя, а на задней части стрелы — его.

Он схватил меня за шею и притянул к себе. Его губы находились рядом с моими, когда он произнес:

— Я тоже люблю тебя, Меган.

После жаркого поцелуя, он разделил сердце на две части и отдал мне стрелу.

— Справедливо, что ты отдала мне сердце.

— Это еще почему?

— Видишь оставшуюся дырку, когда в ней чего-то не хватает? — он держал сердце, показывая, где до этого мгновенья находился другой кусочек. — Именно так я себя и чувствую, когда тебя нет рядом.

— Ты мой истинный север, Уайт. Мое сердце всегда будет указывать на тебя.

— Твой ход. Открывай свой подарок, — он вручил мне идеально завернутую коробочку.

Я нервно развязала бант и сняла крышку.

— Это слишком, Уайт. Я не могу этого принять.

— Можешь и примешь, — потребовал он, беря подарок из моих рук. — Тем более что ты уезжаешь в колледж.

— Не могу поверить, что ты купил мне iPhone, — рассмеялась я.

— Он зарегистрирован на твое имя. Но я буду ежемесячно его оплачивать. Я должен иметь возможность связаться с тобой в любое время дня и ночи, — он подмигнул, показывая мне свою сексуальную и игривую сторону. — Ты часто говоришь мне «нет», но я не приму на этот раз «нет» в качестве ответа.

С его продуманным подарком мы стали непрерывно общались при помощи смс, болтали по телефону, по Скайпу. Я даже совершила революцию, присоединившись к социальным сетям, и отметила его в статусе моего парня.

Семья Уайта хорошо относилась ко мне, когда мы вместе официально выходили, но нас вечно окружал холод. До сих пор Блэр со мной не разговаривала, но я была благодарна ей за это. Его друзья начали принимать меня и рассматривать как одну из них, хотя финансовое положение моей семьи чудесным образом не изменилось в одночасье. Возможно, они были вынуждены мириться с моим обществом, так как это был единственный способ, чтобы Уайт пошел с ними куда-нибудь.

Пока баскетбольный сезон набирал обороты, наши отношения стали официальными не только на Facebook, но и в официальном ежегоднике. Школьный фотограф совершил обход, собирая фотографии для выпускного альбома Риджевью Хай. Наша жизнь состояла из поиска способов, чтобы проводить как можно больше времени друг с другом, иногда устраивать двойное свидание с Кристиной и Джейсом на выходных, и тусоваться у меня дома, пока я делала домашние задания, а он просто сидел и смотрел.

В конце февраля студенческий совет начал рекламировать школьный бал в середине апреля. Студенты побросали свои места во время обеда, чтобы купить билеты и начать строить планы. Уайт подкрался ко мне сзади и обхватил за талию, прижал губы к моему уху.