– Какую ты хочешь сумку, Мерседес?

– Большую!

Продавщица неторопливо упаковывала сумки в папиросную бумагу и фирменные мешочки «Шанель» из черного хлопка, а потом наконец положила их в плотные, приятные на ощупь подарочные пакеты, перевязанные лентами. До меня быстро дошло, что раздражительность Джеймса связана с тем, что он никак не мог смириться с тем фактом, что постоянная усталость и ощущение дискомфорта – это его личная проблема, а остальной мир она совершенно не волнует, с тем, что он просто слишком толстый, вот и все. Однако он галантно протянул свою карту, и мы с Мерседес чинно отвернулись, делая вид, будто разглядываем шарфики. Но когда я предложила пройтись по мощеным, круто поднимающимся вверх улочкам, что, в общем-то, было довольно жестоко с моей стороны, а он отказался и заявил, что предпочитает вернуться в отель и устроить небольшую сиесту, я поняла: за удовольствия придется платить по счету.

Мы вернулись в номер, я быстренько подтолкнула Мерседес в нашу комнату, а Джеймсу на ходу прощебетала:

– Дорогой, пойди прими душ, это так расслабляет!

Пусть хоть помоется, а то придется нюхать его потные подмышки!

– Я тебя ненавижу! – заявила я Мерседес, которая уже собиралась удалиться в бассейн.

– Да не дрейфь! Пообнимаетесь немножко, делов-то! Гляди, что у меня есть! – заговорщицки подмигнула она и извлекла из недр своей необъятной косметички пару баночек с таблетками.

– Это еще что?

– Да ничего такого. Ксанакс, парочка «валиков»…