'Баян', пролетая на контркурсах с 'Такасаго', обменялся с ним несколькими залпами. Попаданий случилось по одному - раздраконенный вентилятор и пожар на японском крейсере, и разрыв на броневом поясе русского. Корабли разнесло в стороны один мимо другого, и азартный Рейценштейн принял решение добить, в первую очередь раненого 'Иосино', посчитав, что 'Диана' сумеет продержаться против насевших на неё трёх лучших бронепалубных крейсеров противника. К тому же Ливену отсигналили, что он имеет свободу маневра вне общего строя. Своего русский адмирал добился: поражаемый уже с совсем несерьёзной дистанции тремя крейсерами, каждый из которых был минимум в полтора, а то и в два раза сильнее его. 'Иосино' за считанные минуты из одного из самых изящных и скоростных кораблей японского флота превратился в беспомощно ковыляющую по волнам развалину. Пожары от носа до кормы, крен на правый борт обозначился быстро и неумолимо нарастал, дифферент на корму - аналогично. Огрызалась с борта совершенно конкретно гибнущего крейсера уже всего одна стодвадцатимиллиметровая пушка. Не попадающая никуда. И японские артиллеристы продолжали наводить орудие. Без всякой информации с давно разбитых дальномеров, без всякой надежды попасть в противника. Но комендоры гибнущего крейсера всё равно стреляли по врагу.

Бронепалубный крейсер более чем в четыре тысячи тонн водоизмещения способен 'впитать' в себя довольно большое количество вражеских снарядов, и остаться при этом достаточно боеспособным - пробоины можно заделать, хотя бы частично, пожары потушить, кое-какие повреждения исправить... Но это сильно зависит от того, в какой промежуток времени всё перечисленное происходит. Если попадания следуют одно за другим, то чёрта с два будешь успевать заделывать пробоины, тушить пожары, подкреплять переборки и прочее. Тем более, когда на корабле гуляет смерч смерти из пламени, взрывов и визжащих осколков.

А 'Иосино' в свои последние минуты существования на поверхности воды получал в среднем по четыре шестидюймовых и столько же трёхдюймовых попаданий каждую из этих минут.

Обработав 'самую младшую из собачек' анфиладным огнём с кормы, отряд Рейценштейна, обходя гибнущий японский крейсер уже с левого борта, стремился, в основном, скорее вернуться на помощь избитой 'Диане'. Но раз уж путь к ней пролегал мимо тонущего, но не спускающего флага корабля противника, то по нему отметились ещё несколькими сериями выстрелов и восьмидюймовый снаряд с 'Баяна' при этом пробил скос бронепалубы и разорвался прямо в снарядном погребе носового плутонга, прекратив мучения 'Иосино'. У крейсера оторвало нос и он почти мгновенно пошёл ко дну. Спасшихся не было.

'Диане' досталось здорово, крепко досталось. Она не разделила участь своего японского собрата только за счёт своей большей живучести и меньшей интенсивности огня, который пришлось на себя принять, а, главное, потому, что японцы поостереглись преследовать русский крейсер, к которому уже шли на выручку товарищи по отряду. Но рассчитывать продолжать бой в составе эскадры 'богиня' уже не могла. Не считая того, что боеспособными оставались только три шестидюймовых орудия и семь семидесятипятимиллиметровых, а экипаж потерял убитыми и ранеными более полусотни человек, корабль имел множество пробоин, но критической была одна - восьмидюймовый снаряд проделал в корме такую дырищу, которую не имелось возможности заделать ни снаружи, ни изнутри.

Рейценштейн, получив доклад о состоянии крейсера, приказал немедленно возвращаться в Артур или Дальний. По ситуации. Ливену пришлось подчиниться. Да он и сам понимал, что ни о каком продолжении сражения для 'Дианы' не могло быть и речи, если доберутся до порта - уже удача.

Так что, не смотря на то, что русский корабль остался на плаву, а японский погиб, для данного сражения произошёл размен один к одному, причём размен 'слона' на 'ладью', ибо артурская эскадра лишилась более сильной боевой единицы.

Третий боевой отряд Объединённого флота уходил на север, уходил, чтобы под кормой русской линии пройти к своим главным силам, ибо оставаться между крейсерами артурской эскадры и их броненосцами было чревато самыми серьёзными последствиями. Пострадали оставшиеся в строю 'собачки' не особо сильно, но за 'Кассаги' тянулся шлейф чёрного дыма, и он имел заметный крен на правый борт - комендоры 'Дианы' всё-таки успели отметиться несколькими попаданиями.

С 'Баяна' полетела в Порт-Артур очередная радиограмма, чтобы навстречу покалеченной 'богине' выслали миноносцы Второго отряда, и Рейценштейн взял курс вослед 'собачкам'. Нет-нет, не питая иллюзий догнать и навязать бой, просто было достаточно понятно, что с южных румбов опасность эскадре больше не угрожает, а вот в генеральном сражении три больших крейсера могут очень даже пригодиться...

***

– Не стал нас Того догонять в пределах огневого контакта, а, Степан Осипович?
– с удовлетворением погладил бороду Молас.

– Ну так что же - не дурак наш противник, научили мы его чем это чревато. Сколько там до японской линии? Семьдесят кабельтов?

– Семьдесят - восемьдесят, если верить нашим дальномерам, ваше высокопревосходительство, - немедленно отозвался Щенснович.
– Точнее не определить.

– Вот и ладненько, - удовлетворённо хмыкнул командующий, и снова поднёс бинокль к глазам.
– Уже довольно хорошо различимы. 'Микаса' головным, за ним 'Асахи', 'Сикисима', 'Ясима', дальше крейсера... 'Ниссин', 'Адзума' - этого не перепутать, 'Якумо' и типа 'Асама'... Опять нет 'Кассуги', довольно странно...

– Может Того отправил её в Японское море.

– Неразумно, Михаил Павлович. Неразумно разделять её с 'Ниссином', а у Камимуры при этом забирать более быстроходные 'Адзуму' и 'Асаму' - здорово падают шансы поймать владивостокские крейсера при встрече, а десятидюймовое орудие итальянца очень бы пригодилось именно против нашей эскадры. Странно...

– Так может быть...
– начальник штаба не договорил, как будто боялся спугнуть вдруг появившуюся надежду.

– Очень хочется надеяться, - прекрасно понял своего ближайшего помощника Макаров, - что наши миноносцы не зря ходили ставить мины к Эллиотам. Или в то, что 'Енисей' мстит японцам с морского дна. В любом случае, сегодня у Того броненосных кораблей меньше, чем я ожидал при самом благоприятном раскладе.