человек.

Но пару секунд спустя он резко оборачивается, и мы оказываемся экстремально близко

друг к другу. Его лицо напротив моего, только чуть выше. Глаза уставились в мои, и я не

могу дышать. Ветер приятно обдувает мое лицо, солнце садится, а я не могу оторвать взгляда

от губ Бастьяна. Нет, только не это. Не будь такой слабой идиоткой, Ксана. Не будь такой, какой ты была раньше.

– Он больше не мог контролировать меня, - шепчет Себастьян мне в рот, и я уже думаю, что он вот-вот коснется моих губ, но он этого не делает. Отстраняясь, парень прикрывает

глаза рукой и обходит меня. Затем медленно шагает вперед. Я иду за ним.

– Он послал за тобой гасителей? – ужасаюсь я. В голове всплывают моменты, когда я

была знакома с Джонатаном Нойром и его женой Синтией. Она бы точно не позволила мужу

так поступить с собственным сыном. – Себастьян! Остановись!

Он замирает, и я почти врезаюсь в его спину.

– Мой отец хотел сделать ужасную вещь, - говорит он сквозь зубы, - Но я не позволил

ему.

Теперь замираю я, не понимая, к чему он клонит. Глаза Себастьяна на мгновенье

приобретают тот оттенок, что я видела в тюрьме. Так вот почему его прозвище – Блэк’ай.

Мое тело сотрясает судорога ужаса. О боже, только не…

– Я выстрелил ему между глаз, - произносит Бастьян без эмоций, - А потом меня

объявили в розыск. И я сбежал. У тебя есть еще вопросы? Нам нужно возвращаться в бункер, темнеет.

Отстраненно киваю, но сама будто бы не здесь. Я все еще не могу поверить в слова, которые произнес Нойр. Он убил собственного отца. Хладнокровно пристрелил человека, давшего ему жизнь. Оторопело смотрю вслед парню – он шагает к воротам, словно ничего и

не случилось. А у меня трясутся колени.

Теперь я определенно точно могу сказать, что совсем не знаю, кто же такой Себастьян

Нойр на самом деле.

_____________________________5_____________________________

61

Megan Watergrove 2015 INVICTUM

(Р)

С моих пальцев стекает вязкая, тягучая кровь. Я смотрю, как капли медленно, одна за

одной, падают на землю и орошают ее красноватым оттенком. Сердце бьется размеренно, спокойно. Я чувствую внутренний прилив сил, будто все органы меняются,

трансформируются. Мое тело приобретает новые способности.

Оно модифицируется. Как и я сама.

По коже пролетают миллионы мурашек, я чувствую, как кровь начинает быстрее

мчаться по венам. Смотрю на свои руки – они больше не покрыты кровью. Они невидимы.

Едва просвечивают сквозь пространство, принимают смутные очертания. Улыбаюсь,

растягивая губы не слишком сильно. Мне несвойственны эмоции, способные принести

радость, однако сейчас я рада. Новая способность, отнятая несколько минут назад у одного из

пойманных Джедом Инсов, пригодится нам в будущем.

Тело молодого рыжеволосого парня лежит на дороге, горло перерезано, изо рта стекает

красная струйка. Перешагиваю через него и иду вперед. Мы у одного из постов наблюдения

за периметром Акрополя. На горизонте маячат сотни дронов. Они не приведены в действие, но это только пока. Если мы переступим черту, они нападут. Во мне не возникает сомнений, что вместе с Джедом мы способны уничтожить их в считанные минуты, однако делать этого

я не собираюсь. Еще не настало то время, когда нужно будет нападать.

Джед обходит местность, устраняет охрану, а я стою и смотрю на прекрасный белый

маяк, виднеющийся издалека. Отсюда до него мили пути, но я чувствую невероятную тягу

оказаться там прямо сейчас. Почему?

– Джед, - говорю я, оборачиваясь к нему. Он вытирает нож о форму солдата и смотрит на

меня, выгнув бровь. – Что там, на маяке?

– Не знаю, но это можно исправить, если хочешь, - отвечает он, - Хотя для начала нам

нужен господин сенатор.

Отстраненно киваю и снова обращаю взгляд на белую башню. Сигнал на ней не мигает, значит, там никто не работает. Невидимые нити буквально тянут меня туда. Словно там есть

что-то, чего мне не хватает. Но чего мне может не хватать? – думаю я. Я на свободе, Джед

рядом со мной, у меня есть цель и средства к ее исполнению.

Воспоминания совершают резкий прыжок в давно забытое прошлое. Мои вены отлично

помнят ощущение бурлящей жидкости в них, кожа помнит уколы. Их было великое