Однажды я убила санитара. Он вколол не ту дозу лекарства, и оно не подействовало в

нужной мере. Тогда-то я и получила свой первый «выговор», как это называют сотрудники

тюрьмы. Я убила его всего лишь легким прикосновением руки. А все потому, что по моим

венам течет неизвестный яд, способный на ужасающие вещи. Я могу причинить такую боль, что человеку захочется лишить себя жизни. Я могу взять и обратить человека в прах.

Просто прикосновение – и жизни нет.

Санитара унесли с раскроенным о стену черепом, а меня избила охрана. Так сильно, что

еще пару недель после этого я не могла ходить, да и вообще шевелиться. Тело ныло и

скрежетало от боли. Сутки напролет я просто лежала и выла, заставляя других арестантов

бояться и паниковать. Если такое сделали со мной, то что грозит им в случае непослушания?

То лекарство, что мне вкалывали, каждый раз совершенствовалось, а вместе с ним

совершенствовалась и я сама. В дозу вводилось определенное количество дополнительных

клеток, заставлявших гены мутировать со страшной силой и скоростью.

Так она изучала меня.

Экспериментировала со мной.

«Что произойдет, если в твое тело проникнут другие мутации?»– спрашивала она.

«Как долго ты сможешь выносить это?»– задавала она вопрос.

Мое тело стало исследовательским объектом. Она назвала меня «Мизери. Объект номер

64». Пытки казались невыносимыми, но это лишь поначалу. Затем я привыкла к боли, а после

и вовсе перестала на нее реагировать. Я сама стала болью.

Спустя пару лет она поняла –мое тело способно выносить в себе тысячи различных

мутационных генов и при этом не изнашиваться. У меня стали брать кровь, а затем и

22

Megan Watergrove 2015 INVICTUM

спинномозговую жидкость. Проводились миллионы анализов, тестов. Годы исследований, годы боли и страданий, но она так и не поняла, как я могу быть способна на такое.

Двигаю руками, с большим трудом. Внутри все колышется, содрогается, будто от

землетрясения, а сердце того и гляди выскочит и пустится в бега. Пытаюсь справиться с

непонятно откуда взявшимся волнением – тщетно. Тогда решаю сделать все как обычно, когда мне страшно или больно.

– Ты меня слышишь? – шепчу я в пустое пространство камеры. В голове проносится та

же самая фраза – мысленно я посылаю ее Джеду. Пару секунд спустя слышу его приятный

голос у себя в голове.

– Я здесь.

Джед – телепат и телекин в одном лице. Сдвоенные способности достались ему от

рождения, не как в случае со мной. Я была рождена с одним даром – ядовитой кожей. Мы

говорим не очень часто – это отнимает у него силы. Джед тоже принимает лекарство от

способностей, однако иногда у него получается сжульничать, и вот тогда мы можем

поболтать несколько минут в день.

– Доза сегодня больше, чем обычно, - говорю я, считая в уме до пяти. Ровно через

столько Джед отвечает.

– У меня таблетки, я спустил их в унитаз. А у тебя?

– Внутривенно. Мне плохо.

Закрываю глаза – так легче сконцентрироваться на разговоре. Мысли дрейфуют то туда, то обратно, и я не могу поймать ни одну из них. Что я хотела сказать ему? Не помню.

– Сможешь подойти к двери? – шепчет Джед в моей голове. Я отнекиваюсь и почти

физически ощущаю, что он переживает. «Плохо тебе – плохо и мне»– так он обычно говорит.

Мы словно близнецы, которых насильно разлучили злые люди. Руки сводит судорогой.

Морщусь и чаще дышу. – Реми? Тебе нехорошо?

Корчусь на железной койке, скручиваюсь в комок и почти беззвучно всхлипываю. Боль

невероятная. Как и всегда после приема дозы. Меня ломает, режет, прокалывает, ударяет –

будто тысячи кулаков или молотов стучат по брюху.

– Держись, милая, - шепчет Джед еле слышно. Связь между нами истончается. – Помни, я люблю тебя. Я с тобой…мы вместе уничтожим их. Их всех, слышишь? Реми? Реми!

Его голос затихает. Он больше не может передавать мне свои мысли, а я, уж точно, не