– Ты не вещь, - неосознанно прошептал он, проводя большим пальцем по печати.

Ханаби вздрогнула. Голос внутри засмеялся:

"Чудно... раз ты не вещь... докажи это. Убей тех, кто стоит на твоем пути. Ты поняла?"

– Да... я поняла.
– ответила она. Голос внутри засмеялся. Наруто лишь мягко улыбнулся, резко убрав руку.

– Так держать Ханаби-чан!

– Сгинь уже!
– оттолкнула его Шизуне и снова принялась обрабатывать раны девочки.

Хьюга молчала, почти не чувствуя дискомфорта. Все ее мысли витали вокруг имени Наруто Узумаки. Этот человек будет ее. Без вариантов.

* * *

– Нагато-сан... Не подскажите, как мы здесь очутились?
– заинтересованно спросил предводитель Акацки, когда обладатель ренингана наконец закончил бормотать и открыл глаза. Нагато болезненно взглянул на него и что-то пролепетал.

– А? Не слышу!
– повеселел Мадара, прикладывая ладони к ушам.

– Бабка, говорю...
– выдохнул чуть громче мужчина, - Старая... перенесла сюда меня и вас... все время материла какие-то шахматы и нары...

– О как, - растерянно прошептал старый Учиха и, подойдя ближе, присел на корточки, - Сильно болит?

– Да...
– кивнул мужчина.

– Но ведь вам не привыкать, наверное, к боли ...- хмыкнул Мадара, - Вот только не знаю, как вы теперь будете с собой кольца носить... Я так понимаю, АНБУ их успели забрать, - разочарованно заключил он. Нагато мотнул головой.

– Не...
– обессилено выдохнул он. Мадара непонимающе нахмурился:

– А?

– Проглотил... говорю...- выдавил из себя Нагато, закатывая глаза... Последние силы ушли на о что бы закрепить связи с сознанием той девчонки из клана Хьюга.

– Да тебе погано, - вдруг ухмыльнулся Учиха.

– Есть немного, Мадара-сан...
– прошептал он, теряя сознание. Тело не выдерживало.

– Тогда... Будь хорошим мальчиком пока я тебе помогу.

Шаринган полыхнул алым. Темные кровавые брызги окрасили камни...

Глава 44

Есть вещи, о которых мечтаешь и ждешь их с большим нетерпением. А есть такое, чего боишься больше всего в жизни. Например, обман, предательство... смерть. Впрочем, у каждого свой страх. Кто-то боится потерять власть, а другой наоборот стережется ее словно огня. Есть люди, которые не желают выделяться из толпы, а есть такие, у которых вопрос жизни состоит в том, что бы добиться всеобщего признания.

Много лиц, много желаний. Много страхов и заблуждений.

Много лжи.

Правда, есть моменты в той же жизни, когда все доселе важное отходит на второй план, порождая в нашем уме новые ценности. Тогда наши принципы и желания завязываются в один узел, сливаясь с памятью воедино. Адреналин рвет самообладание на куски и отношение к миру меняется. Настоящее неистовство зарождается тогда, когда есть что терять. И все что требуется от вас, это ждать того мига, когда можно будет действовать и защищать. Психологически перерождаться.

В идеале друг или подруга поставят перед вами стакан чая или чашку кофе, когда вы будете нервно теребить пальцами край скатерти расстеленной на их столе в их кухне. В идеале вас выслушают... а может и напоят чем-то покрепче... потом сядут напротив вас и молча будут ждать с вами.

Это в идеале.

Реальность далека от совершенства. Представите, что не с кем поделится и не на кого опереться...

Нет времени останавливаться и ждать. Вы одни и будет грустно до горькой обиды... если в этот, самый драгоценный, самый важный для вас миг, никто не узнает что с вами происходит...

Взрыв, прогремевший на окраине Конохи, и не где-нибудь, а в штабе АНБУ, стал не то чтобы, полной неожиданностью... Он принес с собой отчетливое понимание того, что отступать некуда. Акацки уверенно занимали позиции вокруг селения. И будь то один лишь только Пейн, как двумя неделями ранее. Нет, им хватило чувства юмора привести с собой несколько сотен человек. И не смотря на то, что сведения, добытые через артефакт, не раз продиктовали ужасающие цифры, - происходящее было слишком диким для того, что бы спокойно воспринимать такую действительность.