– Тихо. Тебе еще предстоит долго учиться: и как своим звериным телом пользоваться, и как разговаривать человеческим голосом в звериной ипостаси. А пока делай то, что я стану говорить. Для начала закрой глаза – так проще. А теперь представь свою руку, как будто ты хочешь ее медленно протянуть и коснуться моей ладони. Именно почувствуй руку: кисть, ладонь, пальцы, вспомни ощущения, как ты ей касался меня.

Я попробовал вспомнить нежную упругость и тепло руки Василисы, потянулся к ней и ощутил, как с травы поднялось крыло, а когда прикоснулся к Василисе, то перья вновь превратились в пальцы – потянулся к своей ладони и весь перелез в человеческий облик.

– Любимая! – только и вырвалось из груди, остальные слова задушил накинувшийся кашель.

– Молчи, болтун, – Василиса улыбалась и гладила меня по голове, – у тебя все отлично получилось. Теперь просто поспи, а я буду твой сон охранять.

– А про то, что можно зверем остаться, – это правда? – все-таки спросил я.

– Правда. Слышал про Бурого Волка? Он вовремя не перекинулся и убежал в лес в зверином облике. А через месяц, когда пришел к избушке Яги, то обратить его в человека уже не удалось. Все, теперь хватит вопросов – попробуй уснуть.

Василиса пододвинулась к камню спиной, положила мою голову себе на колени, я закрыл глаза, и сон моментально окутал меня.

Проснулся я от того, что Василиса гладила меня по голове и приговаривала:

– Вставай, мой птенчик, больше суток спишь! Уж не собираешься ли ты повторить подвиг Ильи Муромца и проспать тридцать три года?

Но проснуться не получалось, словно что-то теплое и мягкое меня обволокло и продолжало убаюкивать, я напряг остатки воли, потянулся навстречу голосу Василисы и выплыл на поверхность из мягкого, липкого сна. Чтобы хоть как-то стряхнуть сонливость, пытавшуюся снова поглотить меня с головой, раскрыл рот:

– А что, Илья Муромец – не былинный персонаж, а реальный?

– Реальнее не бывает.

От сознания того, что Василиса рядом, я чувствовал себя настолько хорошо и уютно, что мне даже самую малость не хотелось шевелиться, чтобы не спугнуть столь радостное состояние.

– Знаешь, а мне такой странный сон приснился, будто я пил самогон, который вытекал по медной трубке из огромного камня, и после этого превратился в пьяного орла, который не мог даже подняться с земли – так и валялся, уткнувшись клювом в траву!

– Орел был не пьяный, а только что родившийся. Тебе в твоей звериной сущности предстоит многому учиться: ходить, летать, добывать пропитание.

– Как? Так это случилось со мной наяву?

Остатки сонливости улетучились без следа, я резко приподнялся и открыл глаза. Мы с Василисой лежали в избушке Яги на лавке, глянул на руки, но они выглядели совершенно нормально – без перьев, да и клюва на моем лице, если верить пальцам, тоже не ощущалось.

– Ох, ты меня напугала. Все-таки я человек, а не орел, ну и шуточки у тебя с утра.

– Я и не шучу. Ты человек, но теперь, после посвящения, можешь обращаться в орла и обратно в человека, это и называется «звериная ипостась».

– Значит, превращение со мной произошло наяву?

– Наконец-то дошло, что-то я не припомню подобного случая, чтобы живая вода делала кого-нибудь таким тормозом, ты первый, – рассмеялась Василиса.

– И теперь я стал волшебником, а почему ничего не чувствую?

– Слишком много говоришь, помолчи и прислушайся.

Я последовал совету и попробовал прислушаться: чувства у меня и в самом деле обострились, хоть я и находился в избушке, но ощущал шорохи и движения Заповедного леса, слышал, как капает живая вода из медного змеевика, как ходят звери и пересвистываются птицы. На меня обрушилась масса незнакомых ощущений, очень похожих на те, когда Яга в подъезде щелкнула пальцами, и я увидел множество ушей, торчащих из стен, только здесь никаких ушей не наблюдалось, зато чувствовалась мощь и сила Заповедного леса. Теперь я сам понимал, какое это светлое и чистое место, причем не увидел глазами, а именно ощутил каким-то совершенно новым для себя чувством.

– Я вижу, что первый урок ты усвоил: надо больше слушать и меньше говорить.

– Да, что-то совершенно новое, словно у меня еще один орган чувств появился!

– Так и есть. Теперь второе, скажи, как я с тобой разговариваю?

Ее вопрос немного огорошил меня, не зная, что она подразумевала, осторожно ответил:

– Нежно так, ласково.

– А теперь посмотри на меня внимательно и попробуй ответить еще раз.

Посмотрел на Василису и увидел, что она говорит, совершенно не открывая рта.

– Понятно, ты чревовещательница!

– А ты – тормоз, я вот не пойму: специально издеваешься или и вправду никак не проснешься? Закрой пальцами уши и слушай снова.

Безропотно выполнив просьбу, я с удивлением понял, что слышу то, что она не произносит вслух.

– Точно, твой голос у меня как бы внутри головы слышится! Это телепатия? Вспомнил, ты называла такое явление «тихая речь»!

Василиса опять рассмеялась – наверное, мое удивление со стороны выглядело потешно. Какой же у нее замечательный смех: веселый и жизнерадостный! Не успел я это подумать, как Василиса мне подмигнула, и опять я у себя в голове расслышал ее голос: