— Как ты относишься к циркам? — мрачно спросила она. — Форма не угнетает?

— Нет, а что?

— Хорошо, что не угнетает. Разберись-ка с этой макулатурой, авось да уловишь космический флюид.

Перекладывая листы, я «слышала» хаос. Словно оркестр настраивался перед спектаклем. Зачем музыканты это делают после того, как публика начала заполнять зал? Зачем публика слушает это? Среди тестов, которым шеф подверг меня в первые дни работы, был похожий, так называемый, гармонический ряд. Вега давал мне слушать сотню фрагментов речи на незнакомых языках. Среди них были подлинники и фальшивки. В фальшивках у меня оказывались заклинания шаманов и колдунов, бред молящихся сектантов, просто бред, который, вероятно, наболтал на диктофон Адам в минуты безделья. Выдуманные языки только тем и отличались от настоящих, что погружали в хаос, головную боль от настройки оркестра. Тем и ограничивались мои способности распознавать гармонию, но шеф имел свой расчет:

— Норма человека, — объяснял он, — шестьдесят процентов вероятности попадания. У тебя почти сто. И это только начало.

— Почему «почти»? — удивлялась я. — И где же «начало», если сто процентов, можно сказать, предел?

В отдельных фрагментах теста шеф не был уверен сам. Он заставлял меня делать это для тренировки, для того, чтобы повысить мою самооценку, но добивался обратного результата. Мое непонимание собственной роли и места в конторе только усугублялось.

Нельзя сказать, что Аленины «ошизофренелые» слушатели космоса приблизили меня к пониманию. Я задумалась о своем и остановилась на пятидесятой странице. Три листа были исписаны изящно и уверенно, словно вышиты узором. Я просмотрела их несколько раз. Стало легче. Мне привиделись пальцы скрипача над струнами. «Ну и?..» — спросила я себя. Алена краем глаза наблюдала процесс, затем что-то быстро набрала на клавиатуре.

— Дай сюда…

— Я ни в чем не уверенна.

— Дай те листы, которые ты рассматривала.

Она включила связь. На мониторе показался интерьер офиса и Вега, застигнутый врасплох за болтовней по телефону. Подсев к компьютеру, он поглядел на нас и вынул папку из ящика стола.

— Пятидесятая, пятьдесят первая, пятьдесят вторая, — продиктовала Алена.

Вега надел очки, стал перекладывать страницы.

— Что у нас там?

— Не знаю. Она их мусолила достаточно долго.

— Это, может быть, музыка, — зачем-то сказала я. — А, может, нет…

— Музыка, — повторила Алена, а Вега вынул из папки листы, согнул их пополам и что-то написал сверху.

— Музыка, ты сказала? — взглянул он на Алену поверх очков.

Изображение пропало. Мы снова остались вдвоем.

— Такое чудо техники когда-нибудь появится в распоряжении человечества?

— Уже… — ответила Алена. — Но не для простых смертных. Только для японцев.

— А мобильные телефоны?

— Забудь! Если у кого-нибудь из моих студентов на лекции затрещит мобильник, я выгоню его прочь. Если он так богат, зачем занимать место в аудитории?

— И тебе не придет в голову, что он шпионит на инопланетян?

— Во-первых, это не мы на них, а они шпионят в пользу человечества. А во-вторых, если ты умная, богатая и к тому же работаешь на пришельцев, какой смысл выделяться из общей массы? — рассудила она. — Знаешь… вероятно, это и есть музыка. Ее записал один очкастый физик. Сначала он канал психиатра своей бессонницей, потом заявил, что по ночам слышит звуки. Потом совсем сбрендил. Я поручила ему записать все ночные откровения до единого слова, а он заявил, что не владеет соответствующей грамотой. Это нечто! Они, понимаешь, мало того, что бредят, еще и грамоте желают соответствовать. — Она собрала отложенные мною листы и кинула в коробку, доверху набитую бумагой. — Если в тонне этого хлама найдется грамм здравого смысла, будешь незаменимым специалистом в конторе!

— Почему вы занимаетесь этим?

— Потому что Земля уникальна, — ответила Алена. — Потому что в Галактике нет ничего похожего.

— На полтергейст?

— Полтергейст — следствие ментосферной аномалии, которую изучают сигирийцы. Их интересует история цивилизация. Странности и парадоксы — тот материал, из которого они собираются делать вывод… Не задавай им вопросов. Сиги сами не знают, что они делают на Земле и ради чего. И уж точно не задумывались, как использовать твои способности.

— С нашей ментосферой что-то не так?

— И мне вопросов не задавай. Если сиги не знают, я не знаю тем более. Только я, в отличие от наших бесподобных пришельцев, не утратила способность трезво мыслить и логически рассуждать. Мы здесь для того, чтобы собирать материал и анализировать его.

— Материал, надиктованный «космическими голосами»?

— При грамотном подходе, в нем может оказаться больше информации, чем в учебнике истории.

— В откровении физика очкастого?

Алена задумалась, припоминая образ пациента.

— Если версия с музыкой подтвердится, это, вероятнее всего, спонтанное раскодирование. Почти наверняка в его роду были не реализовавшиеся музыканты. Вот и испортили ему наследство. Нереализованные возможности вредят психике потомков. Вредно музицировать без аудитории и писать стихи под подушку. А уж носить в себе талант и не дать ему шанса — категорически недопустимо. Завтра я найду физика и допрошу обо всех родственниках до седьмого колена.

— Почему до седьмого?

— Потому что… — ответила Алена, — потому что за семь поколений происходит кармический полураспад. Если выяснится, что период полураспада больше, чем надо, у начальства будет информация к размышлению, а у нас с тобой премия и отгул. — Заметив мое удивление, она усмехнулась. — Я сварю кофе, а ты открой главу «радиоактивность» и найди непонятные термины.