Шрифт:
Эйзенхауэр внимательно следил за внутренней и международной жизнью. Он высказывал обеспокоенность планами Джона Кеннеди расширить военную промышленность, вести гонку в космосе, в частности осуществить высадку человека на Луне. Дуайт считал «легкомысленными» излишние государственные расходы, отсутствие интереса к стабильности доллара, то есть отход от основ внутренней политики, неуклонно проводившейся им на протяжении восьми лет{867}.
Кеннеди, несмотря на это, относился к предшественнику с глубоким уважением и несколько раз приглашал его для консультаций. Так было после неудачи высадки на Кубе вооруженных эмигрантов в апреле 1961 года, при обсуждении вопроса о расширении участия США в разгоравшейся войне в Южном Вьетнаме. Консультировался с Эйзенхауэром и Линдон Джонсон, занявший президентский пост 22 ноября 1963 года после трагической гибели Кеннеди. Сущность рекомендаций, даваемых Эйзенхауэром, неизменно сводилась к тому, что, начав какое-то дело, его надо доводить до конца, до полного успеха, а не ограничиваться полумерами, что было свойственно обеим администрациям Демократической партии.
Но особое внимание бывший президент уделял работе над воспоминаниями о годах, проведенных в Белом доме (именно так — «Годы в Белом доме» — был назван двухтомник, первая часть которого именовалась «Мандат на перемены», а вторая «Борясь за мир») {868} . Если первую свою мемуарную книгу «Крестовый поход в Европу» Дуайт написал (точнее продиктовал) всего за два месяца, то над новым трудом работал не торопясь, пытался взвесить каждую оценку, проверить все факты (поразительно, но в двухтомнике почти не было фактических неточностей). Постоянную помощь в подборе материала, проверке данных, совершенствовании стиля оказывал сын. Одновременно Джон попробовал свои силы в качестве военного историка. Как раз в это время он работал над книгой о сражении в Арденнах в конце 1944-го — начале 1945 года, которая вышла в 1969 году под названием «Горький лес» {869} . [23]
23
В следующие годы Джон Эйзенхауэр, ставший популярным военным писателем и исследователем, опубликовал рад ценных трудов, в том числе «Allies, Pearl Harbor to D-Day» (1982), «So Far from God: The U. S. War with Mexico. 1846–1848» (1989), «Intervention! The United States Involvement in the Mexican Revolution. 1913–1917» (1993), «Yanks: The Epic Story of the American Army in World War I» (2001); «Soldiers and Statesmen: Reflection on Leadership» (2012).
Первые месяцы частной жизни помощницей являлась также Энн Уитмен, которая жила в доме Эйзенхауэров в качестве личного секретаря и машинистки. Вскоре, однако, она перебралась в Нью-Йорк, став помощницей губернатора штата Нельсона Рокфеллера.
В воспоминаниях детально описывались основные проблемы президентства, взаимоотношения с Конгрессом и лидерами его фракций, бои за сбалансированный бюджет, контакты с иностранными лидерами Макмилланом, де Голлем, Хрущевым и др. Как и иные высокопоставленные мемуаристы, Эйзенхауэр воспроизводил не столько историю своего президентства, сколько свое видение ее, стремясь объяснить собственные намерения и действия, в подавляющем большинстве случаев полностью их оправдывая и сожалея, что то или иное его предложение наталкивалось на стену непонимания. В этом смысле особенно драматичным был рассказ о контактах с Хрущевым, приблизивших США и СССР к мирному сотрудничеству, но затем в силу стечения чуть ли не случайных факторов приведших к новому витку холодной войны.
Читающая публика не восприняла «Годы в Белом доме» с таким же интересом, как первую книгу мемуаров Эйзенхауэра. Двухтомник сенсацией не стал, разошелся главным образом по библиотекам. В связи с этим друзья уговорили Дуайта написать еще одну книгу воспоминаний — на сей раз не «отчет» о президентских или военных годах, а свободное повествование об интересных событиях и встречах, которыми изобиловала его жизнь. Работая над новой книгой, Дуайт возобновил практику диктовки — оказалось, что ему значительно легче рассказывать, чем писать текст. Книга была названа «На досуге: Истории, которые я рассказываю своим друзьям»{870}. Написанная легко и занимательно, эта книга понравилась читателям больше, чем фундаментальные мемуары. Она переиздавалась, переводилась на другие языки, способствовала тому, что имя Эйзенхауэра еще прочнее закрепилось в памяти потомков.
Дуайт Эйзенхауэр оставался фигурой мирового значения. Почти все зарубежные государственные деятели, прибывавшие в США с визитами, стремились его посетить. Каждый год на его имя поступало в среднем свыше шестидесяти тысяч писем, в том числе всевозможные приглашения выступить на торжественных мероприятиях, просьбы дать автограф, интервью, рекомендации по самым разнообразным вопросам. Эйзенхауэр оставлял автографы только на своих книгах и решительно отказывался от предложений писать предисловия к чужим сочинениям, заполнять различные анкеты, высказывать мнение об изданиях.
Он продолжал писать картины, но по-прежнему рассматривал занятие живописью только как хобби, решительно отклоняя самые выгодные предложения о продаже картин. Свои произведения дарил близким друзьям и родственникам. В отставке Дуайт создал по фотографиям ряд портретов бывших сотрудников своего аппарата и министров и разослал им. Написаны были также портреты Джорджа Вашингтона, Авраама Линкольна, особенно удавшийся портрет Уинстона Черчилля и несколько пейзажей.
Безусловно, его живопись была любительской, что особенно ощущается в пейзажах и первых портретах. Но настойчивость давала свои плоды, и со временем появлялись интересные произведения.
Эйзенхауэр всегда был убежден в отсутствии у себя художественного дарования. Он не пристрастился к живописи и мог предпочесть ей гольф. Но к пятидесяти восьми годам слабое сердце не позволяло часто играть в гольф, и живопись стала частью его жизни. Ему было интересно, он любил экспериментировать.
Он очень любил цвет, и это проявилось в его лучших картинах. Глядя на пейзаж с его родным домом, стилизованный под живописную манеру художницы Маргарет Гринофф, ощущаешь легкость и мягкость, которая вроде бы должна противоречить жесткому характеру военного деятеля и президента. «Горный водопад» построен на контрасте цветов заднего плана и яркого, несущегося сверху объемного, выпирающего из холста потока воды.
Сам он называл свою живопись грубой и безвкусной, о чем упоминала видный искусствовед Венди Бекетт, опровергая эти утверждения{871}. Передать портретное сходство ему в большей или меньшей степени удавалось. При этом портреты исторических персонажей, написанные Эйзенхауэром с других изображений, оказываются более слабыми, не прочувствованными, недостаточно прописанными. От них весьма отличается портрет Черчилля. Эйзенхауэр хорошо знал его, видел в официальной и в домашней обстановке, а потому при работе над портретом чувствовал себя значительно более уверенно, хотя и говорил, что «руки больше приспособлены держать топорище, чем тоненькую кисточку».