Эйзенхауэр с неохотой дал согласие на второй вариант. Он, солдат по натуре, недолюбливал тайные службы, а их методы «плаща и кинжала» считал, как и масса обыкновенных людей, «грязными». В то же время как здравый и опытный политик он понимал необходимость тайных служб с присущими им приемами деятельности. Об этом свидетельствовали проведенные с его санкции и под его контролем операции в Иране и Гватемале. Определенная степень лицемерия в этом была — Эйзенхауэр заботился не столько об ограничении тайных операций, сколько о том, чтобы они не компрометировали лично его. Что ж, это — почти всеобщий атрибут политической жизни, хотя один раз Эйзенхауэру всё же пришлось принять огонь на себя.

Пока же он только согласился на подготовку в глубокой тайне кубинских эмигрантов в джунглях Гватемалы на средства США под руководством инструкторов ЦРУ и разработку планов убийства кубинского лидера. Уже в середине марта 1959 года А. Даллес в общих чертах доложил Эйзенхауэру план операции против Кастро, предусматривавший проведение «повстанческими» силами рейдов с целью разрушения инфраструктуры и убийства ответственных чиновников, создание антикастровских партизанских отрядов. Предполагалось, что будет накоплена такая критическая масса оппозиционеров, которая позволит открыто выступить и свергнуть существовавшую власть. Эйзенхауэр дал санкцию на подготовку конкретной директивы о способах тайного проникновения эмигрантов на территорию Кубы с перспективой подготовки антиправительственного восстания. Операция получила наименование «Плутон»{774}.

Эйзенхауэра вскоре убедили, что в горах Кубы действуют партизанские отряды, которым оказывают помощь американские разведывательные службы. Это был прямой обман: на острове действовало лишь несколько разрозненных подпольных групп, оторванных от внешних сил и помощи не получавших{775}.

На территории Гватемалы действительно было создано несколько тайных баз, на которых проходили военное обучение кубинские эмигранты-добровольцы. Подготовка, однако, осуществлялась без конкретных учебных планов, наспех, самозваные инструкторы пытались учить добровольцев тому, что умели сами, не будучи мастерами военного, а тем более партизанско-подрывного дела{776}. В результате уже после окончания президентства Эйзенхауэра, весной 1961 года, была предпринята попытка высадки эмигрантских отрядов под прикрытием военно-морского флота США, которая завершилась полным провалом.

Пока же ЦРУ предлагало президенту малоэффективные, с его точки зрения, меры. Однажды А. Даллес принес ему фотографии сахароочистительного завода на Кубе, сделанные при помощи разведывательного самолета «У-2», и план организации саботажа на этом заводе, чтобы вывести его из строя. Эйзенхауэр просто высмеял этот план, заявив, что предприятие легко может быть восстановлено, и потребовал, чтобы директор ЦРУ вновь явился к нему для доклада о кубинской ситуации только тогда, когда будет разработана действенная программа{777}.

Вслед за тем в ЦРУ были подготовлены несколько планов убийства Кастро, включая не только нападение на одном из митингов или отравление, но и такие экзотические способы, как размещение взрывного устройства в красивой раковине на том месте, где обычно Кастро принимал морские ванны, преподнесение в подарок костюма с бациллами туберкулеза и т. п.{778} Ни один из них осуществить не удалось.

Был ли Эйзенхауэр в курсе конкретных планов убийства Кастро? Документальных свидетельств этого нет. Да и вряд ли президент-военачальник опускался до обсуждения подобных затей. Ему было достаточно дать общие указания, а о деталях должны были заботиться подчиненные.

Но эти планы не были реализованы в какой-то мере из-за позиции Эйзенхауэра, тормозившего их осуществление до тех пор, пока не будет создано надежное правительство в изгнании, равноудаленное как от Кастро, так и от Батисты. Эйзенхауэр опасался, что исчезновение Фиделя приведет к тому, что власть на Кубе возглавят еще большие радикалы, например Рауль Кастро или Эрнесто Гевара, что создаст для США новые трудности.

В середине марта 1960 года президент принял, наконец, А. Даллеса и ответственного сотрудника ЦРУ Ричарда Биссела, руководившего «кубинской программой». Представленный ими план предусматривал создание «ответственного и единого» правительства в изгнании, «пропагандистское наступление»; тайный сбор информации и «тайные акции» на Кубе (по-видимому, этот пункт предусматривал террористические акции), создание «формирования вне Кубы для будущих партизанских действий». Одобрив план в целом, Эйзенхауэр подчеркнул, что опираться необходимо именно на первый пункт, для чего следовало найти такого кубинца, который смог бы руководить тайными агентами, полувоенными формированиями и в то же время пользовался авторитетом среди эмигрантов{779}.

Кубинские события являлись серьезным предупреждением, что положение в той или иной стране Латинской Америки может перестать соответствовать интересам США, как их понимало руководство страны, и прежде всего сам президент. Советники, а также Милтон рекомендовали Дуайту обратить пристальное внимание на Центральную и Южную Америку, установить более тесные отношения с правительствами латиноамериканских стран, усилить экономическую и военную помощь.

По рекомендации Милтона президент в ноябре 1959 года образовал Совещательный комитет по делам Америки, который должен был давать ему рекомендации{780}. Состоялось несколько заседаний этого комитета с участием президента. Среди прочего Эйзенхауэру посоветовали совершить вояж в несколько стран континента с «миссией доброй воли», чтобы укрепить связи и, главное, обеспечить единый антикубинский настрой национальных администраций.

В конце января 1960 года было объявлено, что президент намерен в ближайшее время осуществить «давнее желание» посетить Латинскую Америку, чтобы встретиться с народами и руководителями, укрепить дружбу с ними, продолжить деятельность по «развитию внутриамериканскои системы как примера наций, живущих в мире и согласии»{781}.

Визит продолжался с 23 февраля по 3 марта. Эйзенхауэр посетил Бразилию, Аргентину, Чили и Уругвай. В столицах его встречали восторженные толпы. Немноголюдные демонстрации против диктата США были почти незаметны.