— Что? — прошептала я, делая осторожный глоток чая.

— Вы с Томохиро уже этим занимались?

Я подавилась чаем, закашлялась и стукнула чашкой по полу. Аяко взглянула на меня испуганно, а учительница недовольно покачала головой. Юки достала свое полотенце и протянула мне. Я вытерла чай, пролившийся на подбородок.

— Видимо, нет, — сказала Юки. — Что же вам мешает?

Я чувствовала, как жар разливается по лицу. Я думала, что спасение мира пока что важнее. С приоритетами, ты, наконец, разобралась, Грин. Лучше поздно, чем никогда.

— Я просто… еще не готова.

Юки нахмурилась и взяла куромоджи, маленькую бамбуковую палочку, которой она отрезала кусочек бобового пирожного, что стояло перед ней.

— Ты слишком много об этом думаешь. Ты уже не в Америке, Кэти. Здесь это не такая большая проблема. Просто сделай.

Жар пополз к шее. Да, я была в Японии, но все еще оставалась собой.

— Он ведь тебе нравится?

Я посмотрела на нее так, словно она была с другой планеты.

— Да.

— Так сделай это.

— Ты так говоришь, будто это пустяк, — сказала я. И подняла к губам чашку, чтобы скрыться от нее. Другие девушки ее слышали. Пусть мы и шептались, они явно ее слышали.

— Да, но вы — милая парочка, — сказала она. — Тан-кун сказал, что Томохиро — хороший. Так что мешает?

— Не знаю, — сказала я, отрезая куромоджи кусочек пирожного. Не сама мысль об этом меня пугала, а то, как легко об этом говорила Юки, словно это было пустяком. Мне же казалось, что такие мысли должны оставаться в тени разговоров с Томо, а не среди других учеников на чайной церемонии в школе.

Конечно, я думала об этом, но не вполне доверяла себе. Сердце и разум не пришли к общему мнению. Чего именно я хотела? Не пожалею ли я? Пожалею ли, не сделав это? Чего я жду и почему? Было так сложно понять, где правда, когда все вокруг заливали чернила, когда их волны уже набегали на берег в кошмарах.

— Первый раз самый сложный, — сказала она. — А потом все просто. И я уверена, что Томохиро уже так делал. И не раз.

— Боже. Ты вообще слышишь, что говоришь?

— Что? — спросила Юки. Учительница смотрела на нас, а мы какое-то время смотрели перед собой, выпрямившись и не говоря. А потом Юки шепотом добавила. — Он все же на третьем году.

— Юки! — чего я точно не хотела, так это представлять Томо с другой девушкой. Смущало думать и о нас с ним. Он уже это делал? Делал это с Мию? Отлично, и если мы дойдем до этого, он будет опытным, а я буду чувствовать себя униженной. Но если я не могла думать об этом, не подавившись чаем, значит, я не была готова? В Нью-Йорке все было проще, там, если и были свидания, они не были серьезными, во мне ничего не вспыхивало. Но Томо заставлял все внутри пылать, прикосновения сметали все мысли, озаряли тьму звездами.

Нет, я знала, как сложно остановиться с Томо, как сложно было думать, когда он был самим теплом, мягкостью и звуком. А тот звук, что урчал в его горле, когда мы целовались? Его волосы щекотали мою шею. С ним все казалось правильным. Может, Юки была права. Может, я зря нервничаю.

Юки склонилась ко мне, задев плечом.

— Ты ведь сейчас представляешь это?

— Хватит, — я с тихим смехом толкнула ее плечом. Она поджала губы, Аяко снова возникла перед нами. Она с подозрением смотрела на нас, а мы дрожали, сдерживая смех. Чашка покачивалась в моей ладони, когда Аяко забрала ее у меня, а потом у Юки. Она отвернулась, и мы рассмеялись.

Под недовольным взором учительницы мы с Юки помогали собирать кусочки бумаги ваши, на которой отпечатались силуэты пирожных в виде цветка.

— Думаешь, Тан-кун уже это делал? — спросила Юки.

— Фу, — выдавила я. Она вскинула брови. — Я не хочу его оскорблять, — пояснила я, опуская стопку листков в урну. — Я не хочу так думать о друге.

— Ладно, — сказала Юки. — Я не против, если он еще не делал этого.

Я взглянула на нее, щеки ее порозовели, но едва заметно. И я поражалась тому, как она говорит об этом, почти не смущаясь, в отличие от меня.

— Юки, вы с Танакой собираетесь…?

— Не в этой жизни, — вздохнула она. — Ему нужно хотя бы пригласить меня на свидание.

По коридору мы шли вместе. Они с Тан-куном всегда были едины, хотя, если подумать, я никогда не просила ее объяснить, что это значит. Лучшие друзья? Пара? Неразделенная любовь? Нет, невозможно. Юки была потрясающей, Танака все время был с ней. Он должен был чувствовать то же самое, так почему не делал первый шаг?

— Любовь бывает слишком запутанной, — сказала Юки.