— Ну, простите! Не хотела я! — в тон ему ответила Таймири. — Но сочинять для вас я ничего не…

— Тише вы! Умолкните! Такое утро испортили! — Юноша выудил из складок одежды полую трубку цвета хаки и подул в нее изо всех сил.

Таймири скривилась, а Минорис от неожиданности даже отскочила в сторону. Очарование вмиг куда-то делось.

— Проверяю, все ли ноты в порядке, — пояснил юноша. — А то вдруг древесина отсырела.

— И вы играете на этой кошмарной дудке каждое утро? — ужаснулась Таймири. — Тогда неудивительно, что вас сослали в пустошь.

— По-моему, я уже рекомендовал вам помолчать, — капризно заметил музыкант. — К тому же, никто меня не ссылал. Я сам…

— Сослался, — подсказала Минорис.

— И не такая уж она кошмарная, моя свирель, — продолжал он, вертя трубочку в руках. — Сами сейчас убедитесь. Звучит просто божественно. Или меня зовут не Эльтер!

И Эльтер заиграл, прикрыв от удовольствия левый глаз. Правый он немного прищурил, потому что с первыми нотами удивительного ноктюрна солнце вспыхнуло огнём, и равнину залил яркий свет. Следующие ноты вызвали к жизни бабочек и жаворонков, а в воздухе разлилось такое благоухание полевых цветов, что у Таймири закружилась голова.

«Если он не брат Вестницы Весны, то определенно какой-нибудь дальний родственник», — подумалось ей. Под ногами уже вовсю пестрел ковер разнотравья: качали головками усталые колокольчики, умилённо глядели в небо васильки, пустились в рост одуванчики и клевер.

Эльтер не останавливался и играл теперь, закрыв оба глаза. Причем играл столь самозабвенно, что хочешь — не хочешь, а всё вокруг оживёт. С каждым тактом, с каждой репризой луг цвел пуще прежнего, а на заключительных нотах на пригорок спикировал коршун и утащил в когтистых лапах землеройку.

Таймири и Минорис пребывали в полном восторге. Однако стоило Эльтеру отнять губы от свирели, как представление тотчас закончилось. Равнина очистилась знойным дыханием ветра, вновь став безликой и серой.

— Вы волшебник! — захлопала в ладоши Минорис.

— Только если чуть-чуть, — склонил голову юноша. — Но, вообще говоря, это плод многолетних трудов, которые по вашей вине чуть не пошли насмарку, — добавил он, укоризненно взглянув на Таймири. — Мне нельзя было встречаться ни с кем из смертных.

— Как будто бы вы бессмертны! — отпарировала та.

— Молчание продлевает жизнь, а у меня, по твоей милости, сегодня из жизни выпала целая неделя. Вон сколько я уже наговорил! И, что самое печальное, я не могу остановиться.

— Так, выходит, виновата я?! — вспылила Таймири. — А вы лишь несчастная жертва? Знаете, с таким отношением вы точно сойдете в могилу раньше срока.

Слушая их обмен любезностями, Минорис почувствовала, что тоже не прочь вставить пару ласковых, и отошла в сторонку, от греха подальше. Пусть себе препираются, а она тем временем попробует выяснить причину, по которой засохло дерево.

— Ваше поколение так много треплет языком, что просто за голову берешься! Где уж тут останется время на размышления о сущем? — продолжал нравоучения Эльтер.

— Вы говорите как дряхлый старик, — сказала Таймири.

— А я и есть дряхлый-предряхлый старикашка! — злорадно подтвердил Эльтер. — Мне никак не меньше двухсот лет.

— Уже проходили, — язвительно отозвалась та. — Был один такой, по имени Благодарный. Он тоже называл заоблачный возраст. Меня этим не проймешь.

Юноша обреченно вздохнул.

— В безмолвии заключена великая сила, — тихо проговорил он. — До сих пор только эта сила держала меня на плаву. Когда-то давным-давно, чтобы сберечь молодость, я дал обет молчания и поселился в дупле сухого дерева. А расплатой за каждое произнесенное слово должны были стать бесценные дни жизни.

Таймири, кажется, наконец-то ему поверила. Она как-то вмиг посерьезнела и насупилась.

— Тогда замолчите. Ни звука больше.

— Что толку? — пожал плечами Эльтер. — Процесс запущен, его не остановить. Знаешь, как в мастерской выбирают учителей? Учеников с учителями сталкивает случай.

— Хотите сказать, его величество Случай даже важнее ардикты Ипвы? — вздернула бровь Таймири. — Не многовато ли чести?

— Ардикта сама частенько полагается на Случай, — невесело усмехнулся Эльтер. — Это правило установила она. Так что теперь ты моя ученица.

— Вот еще! — фыркнула Таймири. — Я, вообще-то, собиралась сбежать. К тому же, если вы возьметесь меня учить, ничего хорошего всё равно не выйдет. Вы умрёте, а меня до скончания дней будет грызть совесть.

— Лучше раз посветить кому-то во благо и сгореть, чем вечно прозябать в тени, — упорствовал юноша. — Приходи ко мне завтра.