– Обычной жизни наемника решил вкусить. При этом может и силы поднабрать получится, - развел я руками.
– Вот и все. Но в принципе... Ведь Ранделл в состоянии войны вот уже на протяжении многих лет. Не просто же так это происходит. А значит есть шанс, узнав причину, взять ее в сои руки и обеспечить себе долгую и безбедную жизнь.

– Вплоть до этих твоих изменений?

– И возможно и после них.

– Фух, - впервые за разговор выдохнула Кора.
– Значит, мы идем не только чтобы драться под чьими-то приказами.

– Подвела итог, - фыркнул я.

– А что тебе не нравится!?
– тут же взъярилась она.

– Да наоборот, шикарно подвела, - на лицо вылезла улыбка.

– Вот!.. Вот опять! Опять ты издеваешься надо мной!
– негодование на ее лице даже в относительной темноте летней ночи просто полыхало.

– Да нет никаких опять! Я над тобой не издеваюсь.

– Ага!
– практически фыркая, произнесла Кора.

– Просто немного шучу.

– А!..
– вырвалось из ее приоткрытых губ, тут же по-детски обиженно сжавшихся.
– Мара! Он опять начал!

– А ты не канючь, - не скрывая веселья в голосе, ответила сестра.
– Ты же знаешь, он всегда себя так ведет.

– Мммм...
– в обыденности это состояние я бы назвал "глаза на мокром месте", но сейчас там явно примешивалось не мало откровенной детской милости и непосредственности.

– Ну-ну, хватит, - тут же начала ее гладить по голове сестра.
– Все хорошо, сейчас он извинится и пообещает тебя больше не обижать, правда Рюрик?

Я оказался пленником ситуации, созданной самим же собой. А эти две актрисы очень неплохо ею смогли воспользоваться.

– Да вы что! Да я никогда в жизни!..

– Так ладно, это я уже раз пять за последние две недели слышала, - подняла руку Мара.

– Нужно придумать что-нибудь посущественнее, - подтверждающее кивнула Кора, в мгновение ока ставшая серьезной.

– Ну актрисы бродячего театра, - только и оставалось произнести мне.

И все дружно рассмеялись. В таком роде прошла примерно половина ночи, вплоть до прихода сменщиков. Те нас отпустили с дежурства, и мы дружною кучкой спустили в телегу спать. Все-таки чем ближе к волчьему часу, тем сильнее слипаются глаза.

– И все-таки хорошо, что у нас появилась нормальная цель, - на ночь шепнула мне Кора.

Спустя еще четыре дня на меня напала чесотка. Чесалось все. Руки, ноги, шея. И даже голова под волосами. Нет, я не заболел. Абсолютно. Не было никакой ни сыпи, ни укусов комарья, последние от меня, аки от палача народа своего, отстали уже день как. Меня свербило. Какое-то глубокое и непонятное предчувствие чего-то надвигающегося. Плохое или хорошее, сказать было сложно, но зная, что предчувствие хорошего приносит обычно более приятые ощущения и эмоции, а плохого в этом мире все-таки больше, я начал опасаться худшего.

Об этом я решил поделиться с девушками и Мифалом. И, к моему удивлению, все это известие восприняли с очень серьезным видом. Мифал даже пытался расспрашивать, бывало ли такое прежде, но, увы, я лишь разводил руками - не знаю, не помню. Как выяснилось позже, серьезно это воспринял и Варривер, которому информацию слил наш главный бородач. Рассказав мне, что раньше их не редко спасали вот такие случайные предчувствия кого-либо из состава каравана, он приказал всем быть наготове. Мало ли что. Ну, как говорится, лучше "перебдеть", чем "недобдеть". Потому пару дней абсолютно все вглядывались в любой подозрительный куст на дороге, ожидая что из него вот-вот полезут разбойники. Это хорошо, что мы еще по лесу в эти дни не ехали, вот была бы паранойя. А так пара мелких участков не в счет. "Ружье со стенки" выстрелило на третий день прямо перед обедом.

Как обычно наш кашевар уже начала готовить какую-то похлебку, и потому над всем караваном стоял приятный запах еды. Как и всегда это происходило прямо на ходу, а потому мысли большинства охранников витали вокруг заветной телеги в середине состава. Лишь впередсмотрящие сопротивлялись сей напасти, проявляя невиданную силу воли. Хотя, быть может, виной тому был легкий ветерок, как и большую часть пути дующий колонне навстречу и отгонявший аромат прочь. И именно от них раздался громкий окрик, откладывавший трапезу на неопределенный срок.

– Торомози! Дорога перекрыта!- на две глотки заорали из первой телеги.

– Что такое?
– проорал вперед из нашей вновь третьей в строю телеги Мифал.

– Бревно на дороге!

– Тваю на лево...
– практически прошипел он, и затем на всю колонну заорал, - Всем внимание! Оружие к бою! Засада!
– после чего буквально вкатился спиной вперед внутрь телеги, при этом еще и меня туда же мощным хлопком в грудь загнав. Там уже нас ждали две пары недоумевающих женских глаз.

Не успели слова отзвучать, как со всех сторон караван оказался окружен... крестьянами. Без доспехов с вилами и косами в руках, изредка виднелись самострелы и полностью на открытом месте. Все сразу и вперед. Мясо полей сражений, иначе не скажешь. Вопросов более не оставалось, охране предстояла работа.