Монах дотронулся до выпуклости слева от ниши. Щёлкнуло. Часть стены отошла в сторону, освобождая проход, скрытый в стене. Пол под ногами вздрогнул.

Мальчик вновь не сдержал возгласа удивления.

Монах обернулся и жестом призвал к тишине.

Мальчик прижал руки ко рту. Ножик звякнул о пол и растворился в сгустившейся тьме. Мальчик не сразу сообразил, что та же участь постигла и фонарик. Луч света погас — видимо вылетели батарейки. Мальчик промычал что–то нечленораздельное и рухнул на колени. Ножик он всё же нашёл. Да и фонарик отыскался. А вот батареек и след простыл. Ещё бы, наверняка раскатились по всем углам, так что теперь вовек не сыскать.

Мальчик закусил губу, не зная, как быть. В отчаянии, оглянулся. Монах ждал в проёме. Мальчик недолго терялся в раздумьях.

«Раз монах меня ведёт, значит папа где–то поблизости, а в этом случае, фонарик мне больше не потребуется».

Мальчик поднялся на ноги, быстренько отряхнул колени, распихал вещи по карманам и шагнул к монаху. Тот посторонился, пропуская своего провожатого вперёд. За дверью царил приглушённый свет. Монах шагнул за мальчиком и сразу же задул свечу. Проём за его спиной закрылся.

Мальчик огляделся.

Вдаль уносился проход метра два в высоту и полтора в ширину. Сводчатый потолок, только без рисунков и сильно закопчённый, напоминал предгрозовое небо, на котором играют блики далёких зарниц. На ровных кирпичных стенах, через определённое расстояние, были закреплены декоративные канделябры в виде львиных голов. В их чугунных зевах чадили сальные свечи. С канделябров прямиком на пол свешивались вязкие капли. Они словно раздумывали, стоит ли срываться в бездну или же насладиться последними секундами бытия ещё хоть сколько–нибудь долго. Жидкость вдоль стен напоминала застывшую кровь.

Мальчику сделалось немного не по себе. Ощущений добавил запах горелого сала.

Монах выступил из–за спины. Направился вперёд уверенной походкой. Снова незримым жестом поманил за собой.

Мальчик повиновался. А чего ещё оставалось делать? Обратного хода нет. Тем более, где–то там, впереди, его дожидается отец. Так что тут один вариант: либо пан, либо пропал.

Мальчик вдохнул глубже и направился следом. К его величайшему изумлению оказалось, что между канделябрами находятся двери. Множество деревянных дверей, запертых на навесные замки. Самые обычные, какие висят на деревенских сараях. Хотя кое–где замки всё же отсутствовали…

Мальчик кое–как преодолел нестерпимое желание заглянуть за одну из незапертых дверей. Ведь отец мог находиться именно там! Но нет же! Конечно нет. Отец там, куда ведёт молчаливый монах. Вне сомнений! Нужно просто преодолеть себя и двигаться вперёд.

«Вдруг это просто испытание, рассчитанное на мою сознательность? Возможно, только так можно заново обрести утерянное счастье! — Мальчик расплылся в довольной улыбке. Ещё бы, он только что сам, без посторонней помощи, додумался до высшего естества! До истины, что раньше и носа не высовывала. — Эх, жаль папа далеко и не может услышать этих моих мыслей…»

Мальчик уткнулся в спину замершего монаха и принялся тереть отбитый нос. Закапало… Вод ведь некстати!

Монах молниеносно схватил мальчика за подбородок, задрал голову вверх, так чтобы кровь лилась в горло. От неожиданности мальчик чуть было не поперхнулся. Дыхание перехватило, а глаза полезли из орбит. Показалось, что сейчас наступит самое страшное…

Мальчик, через силу, принялся глотать кровь. По раскрасневшимся щекам скользнули слёзы. Мальчик всё же перевел дух и попытался рассмотреть лицо монаха. Рассмотрел. На том застыла маска истинного ужаса. Монах качнул головой. Приподнял подбородок и указал свободной рукой на собственный нос: мол, понимаешь?

Мальчик ошеломлённо кивнул.

Рука с подбородка тут же исчезла. Монах медлил, проверяя правильно ли спутник понял его. Мальчик не шелохнулся: так и стоял на полусогнутых с запрокинутой головой и, в свою очередь, не спускал взгляда с монаха. Он ничего не понимал. Сердятся ли на него или же просто чтут порядок… Хотя какой тут порядок, когда повсюду лужи и смрад от застывающего сала. Тогда в чём же дело?

Мальчик вздрогнул. Его осенило. Если в коридоре появится запах крови, его непременно что–то учует… А тогда — быть беде.

Мальчик машинально глянул вниз: вдруг чего капнуло…

Монах прожёг испепеляющим взглядом: нельзя!

Мальчик вытянулся по стойке смирно.

Монах одобрительно кивнул. Повернулся к одной из дверей и принялся рыться в полах туники.

Мальчик изучал цементные швы. Он боялся думать. Размышлять на счёт того, чего так сильно испугался его проводник. Как нельзя кстати, его взор наткнулся на засаленную табличку с трудно читаемым текстом. Мальчик осторожно — чтобы не потревожить занятого поисками ключа монаха — шагнул к стене. Тут присел и глянул снизу–вверх. Руки он держал перед собой ковшиком, на случай, если что.