— Я исполнял свой долг.

— Если моя работа — доставлять удовольствие, а твоя — причинять боль, то какого дьявола все так презирают шлюх? — Фермина надолго замолчала, а потом с горечью добавила: — Тем более, что я всё бы отдала, чтобы бросить свою профессию, а тебе, похоже, нравится причинять страдания.

— Только тому, кто причинил их мне, — угрюмо бросил виконт. — Как только я рассчитаюсь с Ингрид, остальные могут идти на все четыре стороны.

— И ты не собираешься предавать ее суду?

— Я здесь не по королевскому приказу, а лишь по личному делу, — напомнил он, тщательно выбирая слова. — И к тому же моя энкомьенда ограничивается Парией и Тринидадом. Кобинакоа не входит в мою юрисдикцию.

— Значит, твои попытки отыскать и повесить Ингрид незаконны?

— В определенном смысле да... — признался виконт. — Хотя не забывай, что эти места еще даже не находятся под защитой короны, а значит, испанские законы здесь не имеют силу.

— Как-то слишком это запутано.

— Но тем не менее верно. Ведь до сих пор официально признаны лишь открытия, сделанные адмиралом Колумбом, а этим места посещали только Алонсо де Охеда и Хуан де ла Коса во время торгового плавания. Короче говоря, официально это место не существует.

— Для несуществующего места эта земля довольно обширна... И слишком жаркая, — насмешливо ответила Фермина. — Означает ли это, что если ты ее найдешь, то повесишь без суда?

— Именно так, хотя скорее всего, у меня не будет такой возможности, поскольку мои люди предпочтут позабавиться с ней, пока не замучают.

— Хочешь сказать, что если с тобой что-нибудь случится, эти скоты и мной попользуются, не заплатив?

— Не исключено.

— Что ж, тогда буду тебя беречь.

Это, конечно же, был глупейший разговор, но во время долгих дней ожидания больше и развлечься было нечем, поскольку из-за липкой жары даже любовью не хотелось заниматься, вместо удовольствия это вызывало лишь усталость.

Капитан Леон де Луна проводил большую часть дня в гамаке, открывая глаза лишь для того, чтобы убедиться — поблизости не видно «Чуда». А ночами он бодрствовал, гуляя по берегу озера или плавая по нему в шлюпке из-за боязни, что враги воспользуются темнотой, чтобы ускользнуть.

Но всем было ясно, что даже столь быстроходный корабль как построенное Сиксто Вискайно «Чудо», не сможет миновать пролив до восхода солнца, ведь едва заметный ветерок почти всегда дул с севера.

С каждым днем людей всё больше охватывало чувство, что это проклятое ожидание закончится безумием команды.

Но и на борту «Чуда» царило уныние, даже всегда терпеливый Сьенфуэгос начал подозревать, что выжидательная стратегия, возможно, была ошибочной.

Они уже обнаружили на берегу патрули виконта и теперь стали бояться, что однажды не смогут высадиться, не вступив в схватку, и команда ощущала себя запертой в четырех стенах, хоть и сделанных из воды.

— Нужно уходить, — произнесла Ингрид однажды удушливой ночью, казавшейся бесконечной. — Я верю в своих людей, но мне начинает казаться, что я слишком многого от них требую.

— Ты предлагаешь покинуть корабль?

— А что нам еще остается?

— Это же всё, что у нас есть.

Она покачала головой и загадочно улыбнулась.

— У меня есть ты... — и после недолгой паузы добавила: — И немного золота, зарытого под огненным деревом у моего дома в Санто-Доминго. Я всегда предполагала, что такое может произойти.

— Ты же не можешь туда вернуться.

— Я — нет, но ты можешь. В городе тебя никто не знает, хотя думаю, что Колумбы поспешили реквизировать мой дом, но тебе всё равно будет не сложно проникнуть туда и забрать золото.

— Санто-Доминго очень далеко.

— Мы найдем способ вернуться... — она нежно погладила его по волосам. — Сначала нам надо придумать, как выбраться отсюда. Давай подумаем. На севере нас караулит Леон, на юге, в горах, живут дикари-мотилоны, которые тебя чуть не убили, о чем тоже нельзя забывать. Нам остается лишь путь на запад, где мы рано или поздно наткнемся на итотов или «зеленых теней», живущих среди болот. А что на востоке?

— Полупустынная равнина, а по ней бродят племена, которых редко можно увидеть. А дальше — очень высокие горы.

— А мы сможем до них добраться?

— Если найдем реки, не испорченные мене, то да.

— Что еще за мене?

— Моча демонов... Грязь, которая иногда плавает на поверхности воды, — засмеялся Сьенфуэгос. — Когда купригери нашли Уголька, то заставили ее помочиться, решив, что она дочь демона... Они ненавидят мене!

— И долго добираться до гор?

— Может, с неделю. Но мы же понятия не имеем, что там обнаружим, — решительно покачал головой он.

— Уж наверняка там будет лучше, чем здесь.