— А мне покажете?

— Пойдемте.

Они поднялись в келью. Потолок был украшен фреской ночного неба, по которому плыли облака, подсвеченные луной. Силуэт крылатого льва Нам-уд-галь, застыл напротив полной луны. У Лоренца пробежали мурашки по спине, когда звезды замерцали и в лицо ему ударил прохладный ночной ветер насыщенный запахом сухой травы.

/ Нравится мой истинный облик?/ впервые за несколько недель голос напомнил о себе. /Меня, Энлиля. Вы зовете меня владыкой ночного неба и повелителем ветра. Это неправильно, Лор. Я есть ночное небо и ветер. Иногда, я забываю об этом и тогда прихожу сюда. Посмотреть на свой портрет, нарисованный сестрой Аэ… /.

— Оберлейтенант, с вами все в порядке?

— Ничего страшного, просто залюбовался, — ответил Лоренц. По комнате плыл запах степи.

— Неудивительно! Это здание тут стоит чуть ли не со времен империи Хатти. Поговаривают, что эта фреска была нарисована одной из сестер-ведьм дроу. Магия из нее выветрилась давно, но впечатление все равно производит. Держите. Посмотрите на досуге. Я в академии не учился, но знаю, что теория магии у вас преподается лучше, чем в нашей семинарии.

Лоренц с тетрадью подмышкой поспешил в управление. Там он передал временно бразды правления Вильгельму, а сам погрузился в расчеты. Де Фризз тут же взял Асанте и Ирэн и направился разбираться с поступившим вызовом о мошенничестве в Первом Гномийском Банке. Кто-то попытался подсунуть подделанный иллюзией вексель. Несмотря на пустяковость произошедшего, это было преступлением совершенным с помощью магии и требовало участия Тайной полиции.

Уже через пару часов кропотливой проверки выкладок оберквизитора, баронет сдался. Неизвестная система магии не давалась так просто в руки. Быть может с Тенью он смог бы разобраться, но от практики и теории демонологии Лоренц был бесконечно далек. Даже майор Фогт лишь мог развести руками. Он посоветовал не лезть в чужие дела и заниматься своими прямыми обязанностями. Теорию о том, что Алису похитили культисты, Йозеф тоже обсмеял. С его точки зрения достаточно жертв ходило по городу безо всякой охраны, что бы прибегать к таким сложным манипуляциям для кражи дочери Зигмара.

Баронет ходил из угла в угол кабинета. Что делать? Алису могли в любой момент принести в жертву, что бы призвать Аамона. Пассивность инквизиции его угнетала. В кабинет заглянул Конрад.

— Баро, можно я схожу собачек посмотреть на рынке? А то не дело это мне каждый раз к магии прибегать, как след взять надо.

— Иди, — отмахнулся от него Лоренц, погруженный свои мысли.

— А чего ты кручинишься, баро?

— Нужно узнать, где и когда будет принесена следующая жертва, а я ни черта не смыслю в демонологии.

— Так, спроси у того, кто знает! Дело то плевое. Вон посольство стоит, а в нем колдун темный.

— Хмм… — протянул, задумавшись, Лоренц. Идея Конрада была достаточно очевидной, но станет ли посол помогать им? Да не стоит ли он сам за сектантами? С другой стороны наверняка инквизиция и тайная полиция следила за ним во все глаза, и возможностей для организаций секты у него было мало. — Надо спросить майора или Мариэль.

— Ай нет, баро! Ты же знаешь, что они скажут! Нельзя к врагам за помощью приходить. А дед Тагари говорил можно! Только золота берешь поболе и вина. Глядишь у тебя уже друг новый.

— Хмм… Ладно, Конрад, пойдем, попробуем.

— Так, баро, мне на базар надо, собачки… — засуетился Конрад отнюдь не желавший сам появляться в обители демонолога.

— Нет, юнкер, надо отметить при всей своей необразованности в торговле вы смыслите гораздо более моего. Да и денег у вас много. Я же не могу взять из казны управления. В ведомости я не видел строки «расходы на подкуп хаттийского посла». Хотя… — Лоренц на секунду задумался, удастся ли провести эту трату как представительские расходы, но понял, что тогда ему придется рассказать обо всем Фогту, — Нет. Конрад, вы нужны родине! И ваши деньги.

Конрад еще некоторое время препирался, но Лоренц оставался непреклонным. Посол, как ему было известно, жил скромно, прислуги почти не держал. Можно было надеяться, что за пару десятков золотых он согласится на консультацию.

Тишуб-Тарк любил вставать поздно и завтракать долго и со вкусом. От этого занятия его и оторвал слуга. Ночью бывший наместник провинции Канелиси почувствовал отголоски знакомой магии призыва и слышал взрыв. Господин хаттийский посол понимал, что последующий визит инквизиции к нему неминуем. А посему, неплохо было бы укрепить нервы заранее чашечкой кофе с эламским бренди. Его бес, Ами, скакал под столом, выпрашивая печенье.

Стук в двери посольства его ничуть не удивил. Вышколенный слуга знал, как надо поступать. Продержать инквизитора минут десять-пятнадцать в ожидании, а потом отказать, сославшись на занятость Тарка. Потом, ближе к вечеру, можно будет наслаждаться форменной истерикой высших таирских жрецов ложных богов, пытающихся прорваться в посольство. Ами очень любил их гнев. А Тишуб-Тарк, наделенный дипломатическим иммунитетом, не видел причин отказывать своему любимцу в лакомстве. Однако слуга посла удивил.