– Не могу поверить, что они нас не пригласили! Даже Мэдди Флетчер пригласили... Мэдди

Флетчер! Ты веришь в это? – Теперь я топала, а не бродила.

Тара пожала плечами.

– Мне вс равно.

– Что значит, тебе вс равно? Были приглашены все, кроме нас. ВСЕ!

Тара наклонилась и сорвала одуванчик.

– И? Стефани де Лука – плохой человек, – она скрутила одуванчик между пальцами, а я

хотела схватить его и порвать на кусочки.

– Не важно, плохой или хороший она человек. Она популярна. И у не есть "больше, чем один

друг".

–Чем плохо иметь одного друга? – Тара была искренне смущена.

Я бы пожалела е, если бы не была такой злой.

– Господи, Тара, ты не понимаешь? Мы худшие из худших в этой школе.

– И почему для тебя это так важно?

Я театрально вздыхаю.

– А почему тебе это не важно? Ты иногда такая странная. Знаешь, так ведь?

Тара шарахнулась.

– Прости.

Я закатила глаза и снова вздохнула.

– Давай вернмся. Хотя, нам нужно будет сесть за стол Стефани за обедом, хорошо?

Тара улыбается милой улыбкой со скобками и берт меня под руку.

– Хорошо. А я говорила тебе, что натворил Джек вчера? Это так выбесило... – И она снова

рассказала мне ещ один анекдот про раздражающего младшего брата. Но я всегда слушала в пол

уха, у меня были свои мысли.

Первый шаг – отделиться от не на глазах у всех. Я должна перестать садиться с ней каждый

урок. В идеале, мне вообще нельзя было сидеть с ней на уроках. Но я не хотела ранить чувства Тары

(да, всем сердцем). Так что однажды я осталась после уроков и сказала миссис Ходжсон, что Тара

отвлекает меня, поэтому мне трудно сосредоточиться на уроках, но я не знала, что с этим делать,

ведь она моя лучшая подруга. Миссис Ходжсон – душка. Она сказала, что рассадит нас на уроках. Я

действительно положила глаз на изучении права в университете. Она, казалось, не думала о том, что

это странно, потому что сама в двенадцать лет уже волновалась о поступлении в универ.

ЛЮБОВНЫЕ РОМАНЫ КНИГИ О ЛЮБВИ

HTTP://VK.COM/LOVELIT

Когда перемещение произошло, я сделала вид, что озадачена и обижаюсь, как и Тара. Это

было легко. После этого, в течение ближайших месяцев, это разделение становилось вс проще.

Несколько не отвеченных звонков. Отговорки, почему я не могу прийти к ней домой после школы.

Старалась стать тенью Стефани де Луки. Это было жалкое зрелище. В конце концов, Тара поняла

намк. Она ни разу не пререкалась со мной – не осмелилась бы. Я чувствовала себя виноватой из–за

этого, но не достаточно, чтобы передумать.

В один прекрасный день это случилось. Вс, чего я желала. Стефани пригласила меня к себе

на ночвку. Я согласилась.

В день ночвки я была так взволнована, что, в буквальном смысле, не могла усидеть. Мамы не

было вс утро. Папа работал в гараже над велосипедом. Я собирала вещи и беспокоилась о том, что

мои пижамы слишком детские. Мама позвала меня вниз. Она выглядела по–другому, я не знала

почему. Она усадила меня на диван, села рядом и взяла меня за руку. Бруно подскочил и хотел

залезть на колени, хотя сам в три раза больше. Мама не очень–то мягко оттолкнула его. Она сказала,

что есть что–то, о чм она хочет со мной поговорить. Что–то важное, что–то серьзное, и ей нелегко

было говорить. Затем она сказала слова. Самые худшие слова в мире.

– Рак вернулся. Вс плохо.

Я не пошла на вечеринку к Стефани.

Я не могла находиться в толпе.

Мама умерла.

Тара изменилась.

***

Мой мозг был не в состоянии отделить болезнь мамы от моего отношения к Таре. Не думаю,

что рак вернулся, потому что я была плохим человеком. Хорошо, я думала об этом некоторое время.

Но, в конце концов, я поняла, что это не может быть правдой. Когда я увидела е болезненное лицо,

потное и жлтое, кожу, толщиной с листок бумаги, я поняла. Не Бог заставил е расплачиваться за

мои преступления. Не Бог позволил произойти такому страшному в нашей семье. Бога нет. Конечно.