— Все, что я прошу у вас, — сказала Крис тихо, — это землю и возможность сделать ее красивой. Вчера я прочитала о вас еще пару статей, в частности, о ваших проектах в Неваде, когда вы еще только изучали архитектуру. У вас не все получилось. Но, по крайней мере, вы что-то пытались сделать. — Она заправила за ухо развевавшуюся на ветру прядку волос. — Я тоже хочу попытаться украсить свой город.

— Вам это небезразлично. Глубоко небезразлично. — Гарольд просто констатировал очевидное.

— Да.

— Считайте, что вы уже главный подрядчик по всей зоне насаждений, — услышал он собственный голос, удививший его неожиданной хрипотцой. — Это центральный сквер, площадки возле торгового центра, бизнес-центра, и маленький парк у порта.

— Вы серьезно? — Голос Крис сорвался чуть ли не на писк.

Со странным чувством обреченности Гарольд кивнул: он редко менял свои решения.

— О, Гарольд! Спасибо! Я просто счастлива! — Схватив Гарольда за руки, Крис запрыгала от радости, ее лицо осветилось восторгом.

Гарольду так отчаянно захотелось поцеловать Крис, что пришлось напрячь всю волю, чтобы высвободить руки и отступить на шаг.

— Контракт будет проплачен на обычных основаниях, что не мешает вам привлекать другие средства, — официальным тоном заявил он. — Не попросите ли ваших адвокатов подготовить документы?

— А вас разве все это не волнует?

Волнует, подумал Гарольд, и еще как. Физически. Это не тот ответ, какой вам хотелось бы услышать, мисс Крис Робинс.

— Разумеется. Просто я старше вас и лучше умею скрывать волнение.

— Вам ведь всего тридцать четыре! — Крис протянула руку. — Значит, мы партнеры? — Ее пожатие было крепким, пальцы — холодными.

— Вам следовало бы надеть перчатки.

Ради всего святого, Гарольд, ты говоришь, словно ты ее папаша, спохватился он.

— А я вечно их забываю. Видели бы вы мои руки летом — модные журналы такие фотографировать не возьмутся. Каждый год я покупаю садовые рукавицы, и каждый год теряю их, стоит только надеть — в первый же день. Обожаю лепить куличики из грязи. — Крис сморщила носик, она все еще была очень взволнована, и возбуждение развязало ей язык.

Гарольд развеселился:

— Разве вам в детстве не разрешали лепить куличики из грязи?

— Что вы, у меня были исключительно строгие родители. Туго накрахмаленные платья и никакой грязи. Наверное, следующим этапом будет то, что я начну работать в каком-нибудь оздоровительном комплексе и обмазывать людей лечебными грязями в свое удовольствие.

— Кстати, ваши глаза по цвету — точь-в-точь черная патока: редкое сочетание черного и коричневого цветов. И в них удивительные искорки.

— Меня никогда еще не сравнивали с патокой. Сладкая и липучая — неужели вам в голову не пришло ничего получше? — Тут девушка задорно рассмеялась. — Знаете что? А ваши глаза совсем как сланец. Серые с потрясающим голубым оттенком.

Гарольд с удовольствием включился в игру:

— Мой дед когда-то занимался разведением пионов — у вас сейчас щеки точно такого же цвета.

Крис вдруг сообразила, что они все еще держатся за руки. Она поспешно высвободила пальцы и, запинаясь, пробормотала:

— Вам пора ехать, а то опоздаете.

— Если удастся уладить все юридические формальности до моего отъезда в Нью-Йорк, приглашаю вас со мной пообедать. Чтобы отметить это событие.

Эти слова вырвались у Гарольда невольно, но было уже поздно, и он смирился все с тем же чувством обреченности.

— Я… пожалуй, я согласна.

Когда они доехали до офиса, Гарольд уже опаздывал. Тем не менее, он стоял у кромки тротуара, пока Крис не уехала. Ну и где благие намерения — не смешивать бизнес с личными делами? Кто-то ведь собирался сказать «нет». Но плевать на последствия!

Спустя неделю в половине восьмого вечера Гарольд стоял в вестибюле ресторана, который считал лучшим в городе. Крис не захотела, чтобы он заехал за ней домой, и они договорились встретиться здесь.

Гарольд надел свой лучший темно-серый костюм и новый шелковый галстук. Волосы ему кое-как удалось привести в порядок, а ботинки были начищены в лучших традициях военной братии, так что даже его строгий отец мог бы ими гордиться. Гарольд нервничал.

За последнюю неделю он несколько раз говорил с Крис по телефону, обсуждая детали их контракта, но ни разу не столкнулся с ней в теннисном клубе, и в офис к нему она не приходила. Тем не менее, Гарольд постоянно думал о ней, а эротические сны, где Крис Робинс играла главную роль, приводили его в полное смятение. Поневоле пришлось себе признаться: он хочет лечь с ней в постель. Сегодня он спросит, замужем она или свободна, — это будет первым шагом.