Предстояло все начинать заново. Утешало только то обстоятельство, что отыграть предстояло всего один мяч, а не два, как прежде, но как при этом еще и не пропустить?

Второй тайм начали заметно активней, чем первый. Перерыв пролетел незаметно, все рвались на площадку, все жаждали борьбы, понимая, что такого запала, такой страсти на долгое время может и не хватить. Однако соперник не зря год назад поднял над головой заветный трофей - не став окончательно "сушить" игру, он пошел вперед сам, вынуждая команду Громова идти в атаки с оглядкой на свои тылы.

Минут пять продолжалась игра как на качелях. Мяч с одинаковой степенью вероятности мог залететь в ворота как к одним, так и к другим, но либо выручали вратари, либо спасали штанги да перекладины, либо сами нападающие в завершающей стадии атак действовали не лучшим образом и мазали.

Неожиданно легко Романову удался точный пас на Марчелло, который в одно касание перевел его на Громова, и тот, еле-еле успевая за мячом, все же пропихнул его мимо вратаря, однако при этом, упал, сильно ударившись коленом о газон.

– Как ты, играть можешь?
– подбежал к нему Романов, осматривая друга.

– Смогу, - твердо произнес Максим, хотя сустав ныл безбожно.

Прихрамывая, он попытался его размять, но не очень преуспел в этом. А, меж тем, ситуация на поле требовала стопроцентной отдачи. Только так можно было противостоять шквалу атак, яростному напору соперника, который не спешил сдаваться, и был очень раздосадован на себя за упущенное преимущество.

Игра стала жестче, появилось много силовой и даже контактной борьбы на грани фола (по правилам мини-футбола ее вообще не должно было быть). В одной из таких стычек, на половине поля соперника, Максиму чувствительно ударили по ногам, и он, едва не сорвался на игрока чужой команды.

И в этот момент, когда негативные эмоции, казалось, должны были выплеснуться через край, что-то внутри него самого изменилось, заставило по иному смотреть на происходящее вокруг. В первые мгновения, Громов даже немного обалдел - настолько необычными были его ощущения окружающего мира. Насыщенность красок, чистота и разнообразие звуков, плавность и гармоничность движений предстали в новом, совершенно не виданном до селе цвете.

Эмоции, которые готовы были разорвать его на части, исчезли без следа. Вместо этого зажегся огонь, спокойный, теплый, но способный, в случае чего, вспыхнуть подобно тысячам ярчайших звезд.

Раздался свисток арбитра, оповестивший о том, что можно пробить штрафной, и Максим нанес удивительный по силе, точности и красоте удар, в дальний от себя верхний угол ворот. Сила удара была настолько велика, что вратарь соперников даже не пошевелился.

Удивительная легкость во всем теле подстегивала, и поэтому следующие до конца матча минуты Громов отыграл так, как ни разу в жизни. Впечатление складывалось такое, что в этот вечер на поле ему удавалось все. Удары, обводки, хитроумные пасы проходили практически все время и не мудрено, что сначала Марчелло отличился два раза подряд, а потом и вторая четверка, наконец, отличилась.

Под занавес встречи Максим провел потрясающий по красоте мяч, обыграв двоих на фланге и пробив по воротам резко, незаметно из-под защитника.

– Ну, ты и дал во втором тайме, - восхищался действиями друга Сергей на обратном пути, - прорвало?

– Сам не знаю, - честно признался Максим, анализируя свои необычные ощущения, - Понимаешь, это было сродни вдохновению. Ты же знаешь, я иногда на первом курсе стихи писал, редко, но метко, как говорили, потому что наступало тогда такое состояние, что хотелось писать. Вот и сейчас случилось примерно это же. Накатило вдруг, сам не знаю что, антидепрессия, наверное, вот и стало получаться практически все.

– Почаще бы она на тебя накатывала. Еще один разочек, после завтра, и все.

– В финале и так справимся, если соберемся, как следует. Самого сложного соперника мы прошли.

Они попрощались у входа в общежитие, крепко обнявшись, и Максим, удовлетворенный собой зашагал домой по таким родным и знакомым улочкам района.

Нежелательные сюрпризы

Мышечно-суставная гимнастика, которой в эти ранние часы занимался Виктор Гагарин, практиковалась адептами всевозможных боевых искусств со стародавних времен. У каждого народа этот специфический комплекс упражнений имел разные названия, но все они были тенями единой прасистемы, пришедший более двенадцати тысяч лет на материк с севера, с затонувшей после катаклизма Гипербореи - Арктиды.

Аркты, обстроившись на новом для себя месте,