Среди стен и развалин, куда спешили укрыться уцелевшие, повсюду кишели всадники. Их кони рвались к воротам, перепрыгивали через остатки построек и колонн Хамунаптры. Иногда клинок туарега не встречал на своем пути живой плоти, а всадник вылета из седла от выстрела легионера.

О'Коннелл, находящийся пока вне стен Хамунаптры, отбросил винтовку, так как патронов к ней не осталось. Сознавая, что это конец и он уже не встретится ни с семьей, ни с родиной, он все же выхватил из кобуры оба револьвера. Правда, сейчас Рик был слишком занят, стреляя по проклятым арабам на их проклятых лошадях, чтобы задумываться о высоких материях.

Кроме того, он искал убежище. О'Коннелл вскоре отбросил револьверы с расстрелянными барабанами и вытащил из-за пояса оружие, оставленное Бени, и свой пистолет. В этот момент Рик заметил венгра. Тот полз но песку среди развалин, извиваясь, будто змея, каковой он, собственно, и был на самом деле. Очевидно, Бени направлялся к входу одного из уцелевших, полузасыпанных песком зданий.

Внимание О'Коннелла отвлекли две напавших на него туарега, и он не видел‚ как Бени снял часы с одного из убитых легионеров, а потом встал на ноги и бросился к темному проему входа.

Еще с дюжину воинов рассталось с жизнью, но у Рика опять кончились патроны. Оглянувшись, он увидел, что его окружают одни мертвецы. О'Коннелл бросился к развалинам и заметил, как Бени, прилагая огромные усилия, закрывает за собой тяжелую каменную плиту входа в храм.

О'Коннелл усмехнулся. Итак, его друг нашел где спрятаться, руководствуясь своими тактическими соображениями.

– Бени! – закричит Рик. – Подожди, приятель! Эй!

Но Бени, казалось, не слышал его, а если и слышал, то не подал виду.

Капрал перемахнул через рухнувшую когда-то колонну. Его уши разрывались от криков настигавших его туарегов.

– Не закрывай эту проклятую дверь! – изо всей мочи заорал Рик, но Бени остался глух к его призывам. О'Коннелл готов был поручиться, что бывший друг прекрасно слышал его.

Со всех ног Рик устремился к закрывающейся двери. Обернувшись, он увидел, что четверка улюлюкающих всадников уже перемахнула через лежащую колонну.

– Ты, мелкий ублюдок! Не смей закрывать дверь!

Однако каменная плита задвинулась и темнота поглотила бесстыжие глаза Бени в тот самый момент, когда О'Коннелл всем телом ударился о возникшую преграду.

Мелкому ублюдку все же удалось запереться!

Потирая ушибленное плечо, О'Коннелл неловко развернулся в поисках еще какого-нибудь укрытия, тем временем всадники неумолимо приближались к нему. В другой стороне небольшого мощенного двора высились колонны полуразвалившейся усыпальницы. Перед ней валялось несколько трупов легионеров, у которых можно было разжиться оружием.

Рик бросился туда как раз вовремя: улюлюканье разделилось почти у него над головой. Он бежал, спасая свою жизнь и петляя, как заяц. Стук копыт становился все громче и громче, а туареги все ближе и ближе. На бегу О'Коннелл успел склониться к трупу одного из солдат и выхватить из его безвольной руки револьвер. Обернувшись, Рик нажал на спуск. Патронов в револьвере не оказалось.

Туареги, натягивая поводья, осадили коней, взметнувших копытами клубы пыли. О'Коннелл – безоружный и беспомощный – замер перед четверкой свирепых воинов пустыни.

Арабы вскинули сверкающие кривые мечи, и Рику, простому чикагскому парню, ничего не оставалось, как напоследок криво усмехнуться своим палачам и «показать им нос».

Неожиданно ближайший к О'Коннеллу конь попятился, храпя, раздувая ноздри и вращая глазами. Три оставшиеся лошади повели себя столь же непонятно. Вымуштрованные арабские скакуны словно посходили с ума, уподобившись полудиким американским мустангам.

Кони фыркали, ржали, придали ушами и наконец встали на дыбы, развернулись и поскакали прочь! Они напоминали лошадей на скачках, услышавших звук стартового пистолета. Не менее перепуганные всадники даже не пытались остановить своих скакунов: будто бы сам дьявол прогонял их с этого места.

Обескураженный, О'Коннелл взглянул на свои руки. Неужели его жест презрения и насмешки мог вызвать такую реакцию?

И тут он почувствовал, как все вокруг него пришло в движение.

Позже он будет долго размышлять не стал ли он жертвой галлюцинации. А еще позже убедится, что нет.

Но сейчас и песок, и земля под его ногами перемещались, управляемые какой-то, без сомнения, зловещей и вполне ощущаемой силой. Это вовсе не походило на землетрясение и выглядело более чем странно.