– Уха-ха!
– хохотнул истерично Каряга.
– Уж ты бы молчала, шалава мелкая!

– Сам такой!
– обиделась Милка уязвленная в самое сердце. Возникло молчание, нарушаемое всхлипами Милки. Минуту другую все молчали, а потом Милка все таки продолжила: - И ни какая я не шалава!!!

– Не шалава, так шлюха! Или кто ты?
– ехидно спросил Каряга заминая уже пустую баночку и отправляя ее в сумку Курносу.

– Я..., я..., я же не трахаюсь!
– неуверенно пробормотала Милка, и уже более уверенно продолжила: - я просто сосу..., и какая разница конфету или ваши поганые херы..., для меня это одно и тоже! И в себя я не даю сувать....

– Ха-ха!
– захохотал Курнос взявшись за живот.
– Сувать..., уха-ха, ну и дура.

– Сам дурак!
– огрызнулась Милка бросая злобный взгляд на Курноса и оглянувшись на Серого в поисках поддержки, увидела такой же гайморитный смех. Каряга не отставал от мальчишек в веселье. Милка не выдержав, со злостью в голосе заговорила: - Да сосу, так что же? Вы же сами потом жрете на заработанные, моим ртом, деньги! Сволочье! Скоты!

– Да ладно Милка, извини хм.., нас -весело заговорил Серый пытаясь сдержать свой смех - Ты же знаешь...., что мы тебя..., любим!

После последнего слова, все трое мальчишек, загоготали навзрыд, отпугнув проходящую мимо старушку. Милка, с красным от гнева лицом, вскочила со скамьи и пересела напротив, через дорожку, лавку, с ненавистью посматривая на ухохатывающихся мальчуганов.

– Уроды!
– выдавила сквозь зубы Милка.

Посмеявшись еще пару минут они начали успокаиваться поглядывая на Милку.

– Милочка ну хватит дуться! Прости ты нас дураков!
– заискивающе извинился Каряга.

– Черти!
– выдавила миролюбиво Милка, пересаживаясь обратно к мальчишкам на скамью. Характер у девочки был отходчивый, что прекрасно знали пацаны.
– Вы думаете, я всегда буду этим заниматься? Нетушки! Найду я себе хорошего мужа, выйду замуж и буду жить припеваючи! В собственной квартире!

– Да уж, найдешь!
– почему то задумался Серый, веселье испарилось.
– Как же!

– А что? Я же целкой буду!!! А они знаете как ценятся!!

– Ты, целочка наша, посмотри на себя в зеркало!
– вернул на землю Милку, Каряга - Кому ты такая нужна?

– А что?
– не унималась Милка.
– Да если я накрашусь, оденусь хорошо! Знаете какая я буду красивая!....

– Будешь, будешь....
– прервал мечты Милки Каряга и посерьезнев, продолжил: - Все отдохнули, помечтали, а теперь последний заход сделаем, шевелись красавица. Пошли.

И встав со скамьи, Каряга подтянулся до хруста в костях, бросая цепкие взгляды на прохожих, в поисках очередного клиента для своей подруги.

Глава ?7

– Вот бля! Менты нарисовались!
– насторожился водитель серебристой "десятки", стоящей на стоянке, у дороги. Рядом с ним, сидящий сосед, скучающим взглядом посмотрел в указанном направлении.

– А-а, шакалье!
– махнул рукой пассажир.
– Пэпээсники прохаживаются..., Чача, а что ты так напугался- то?

– Как чё..., это те ещё сучары...
– повёл плечами водитель.

– Да ладно Чача, прошли те времена, когда их надо было бояться!
– философски заметил приятель.
– Забудь старые времена, когда они были ментами! Теперь они полицейские..., а полиция - это уже ближе к людям... Ну, и любовь к деньгам еще никто не отменял, а от смены названия любовь осталась прежней.

– Тебе Сократ легко говорить, ты же у нас енженер..., язык подвешен, а кто я? Так, урка в куртке...

– "Урка"..., что за вульгарность...., нет Чача...
– поднял указательный палец Сократ - ... ты сейчас не урка, а Дмитрий Васильевич Чижов! Личный водитель депутата и по совместительству личный секьюрити!

– А куда же деть десять лет, которые я на нарах пропарил?
– полицейские прошли мимо "десятки", не обратив внимание на машину.

– А их никуда не надо девать! Ты должен принять прошлое! А то - была репрессия власти и подавление личности..., но ты не был сломлен!

– Ха репрессия..., где ты такие слова умные берешь?

– Все здесь Чача!
– похлопал по своей лысой голове Сократ.
– Она же создана не только чтобы ей кирпичи ломали.

– Всё это конечно хорошо, репрессия там, власть..., ну не знаю, если конечно проломить башку лоху и есть репрессия, то тогда конечно!
– глупо моргнул Чача.

– Вот и молодец!
– театральным голосом плохого актера заговорил Сократ.
– И я горжусь, что моя судьба тесно переплелась со столь великим борцом с деспотизмом государства, ты просто Чегевара наших дней!

– Да ладно тебе, Сократ.
– С сарказмом Чача был не знаком и поэтому покраснел от слов Сократа.
– Скажешь тоже....

Неожиданно заиграла композиция Чайковского, и со вздохом, Сократ, вытащил из кармана альфон, проведя пальцем по приему.

– Слушаю, Игорь Борисович!
– на глазах Сократ преобразился в заискивающую личность, на блестящем затылке проступили капельки пота.
– Да..., пообедали..., да Чача со мной...., понял! Через десять минут будем на месте.